По ту сторону шаблонов

Глава 8. В которой премия вдохновляет на бар, бар — на наблюдения, а наблюдения — на хаос (и роман)

У Марины начался творческий ренессанс. Правда, заметили это не литературные критики, а её начальница Ольга Борисовна.
— Марина, ты в последнее время работаешь прямо как… ну, как будто тебе дали тридцать шесть часов в сутках. Или кто-то начал платить за идеи.

На самом деле никто не платил — разве что морально. Писательский запал пробудил в Марине то, что обычно называют «вдохновением», а по факту — странным ощущением, что ей всё можно.

Она начала писать рекламные тексты с изюминкой. В одном посте сравнила кондиционер с бывшим:

«Работает без души, но хотя бы охлаждает.»

Ольга Борисовна сначала фыркнула, а потом выдала:
— Это… дерзко. Мне нравится. Дайте ей премию.
— Какую?
— Любую, но пусть продолжает писать. Может, она и слоган для нашей жизни придумает.

Премия!

Премия — это тебе не булка с маком. Это штука, которую можно потратить:

1. На подушку безопасности (что скучно).
2. На отпуск (что фантастично).
3. На доставку еды на месяц вперёд (что слишком похоже на мечту).
4. На девичник с подругами (что идеально сочетает алкоголь, жалобы и смех до икоты).

Марина выбрала пункт четыре, собрала боевую тройку:

• Катя — замужем, но по пятницам «временно в отпуске от брака».
• Аня — сбежала из декрета на два часа под видом «встречи родительского комитета».
• И, собственно, она — авторка, пиарщица и владелица новой пары колготок без стрелки.

Бар гудел, как электрочайник на последнем издыхании. Воздух пах весельем, духами и лёгкой тревогой от цены на коктейли.

Мужчины появились внезапно, как скидки на зимние сапоги в апреле.

Один подошёл к Кате с прищуром человека, который считал себя харизматичным.
— Добрый вечер. А вы, случайно, не художница?
— Почему?
— Потому что рисуете в моём воображении прекрасные картины.
Катя усмехнулась:
— Ого. А вы, случайно, не сценарист сериалов 2007 года?

Другой обратился к Ане, которая в этот момент с аппетитом доедала оливки.
— Девушка, вы такая милая. Можно с вами познакомиться?
Аня вежливо улыбнулась:
— Можно, если вы не против, что у меня дома два ребёнка, один из которых сегодня пытался съесть пластилин.
— Эм...
— Ну, вы просили честно.

Третий подошёл к Марине. Высокий, ухоженный, с уверенной походкой и запахом дорогого парфюма, который, впрочем, чуть напоминал духи для автомобилей.
— Привет. Мне кажется, я тебя где-то видел.
— Возможно, в разделе «рекомендованные видео», — с лёгкой улыбкой ответила Марина.
Он рассмеялся:
— Ну, теперь точно не забуду. А как тебя зовут?
— Сейчас — Марина. Через пять минут, если ты продолжишь, возможно, Агата. Я гибкая в этом вопросе.

Он оценил юмор, но слегка растерялся — явно не привык, что девушки могут вести себя остроумнее меню.

Они не искали романтики.
Они пили, смеялись, кричали бармену "ещё одну" и вспоминали студенческие годы, когда голова не болела с утра, а душа — вечно.

Марина наблюдала за людьми. Пары, одиночки, танцы, кто-то философствовал у туалета, кто-то спорил с вешалкой.
Материал для книги сыпался, как крошки из багета.

— Девочки, — сказала она, — мне срочно нужно записать фразу: «Он смотрел на неё, как будто был уверен, что её Wi-Fi — без пароля.»

Аня кивнула:
— Пиши и запиши ещё, что ребёнок дома ел гипс. Просто, чтобы не забыть.

Конец вечера был размытым, как фото кота в движении.

Катя танцевала с двумя барными стульями.
Аня убеждала охранника, что её зовут «Агнесса, и она идёт в посольство».
Марина писала заметки в телефон, из которых наутро можно было разобрать только:

«Не герой, а гель для душа — слишком навязчив и оставляет след.»

Они вышли из бара в четыре утра, напевая хором странную смесь из «Королевы красоты» и «Хлебушка нарезного».
Марина держала в руке чью-то расческу и бурито. Ни то, ни другое не принадлежало ей.

И в ту ночь она точно знала:

Следующая глава её романа начнётся в баре.
А может, и в жизни — тоже.