По ту сторону шаблонов

Глава 15. В которой мамины закрутки уступают место пиратским страстям

Будни прошли так быстро, словно на ускоренной перемотке — работа, дела, домашние заботы, мелкие кризисы и планы, которые постоянно сползали на завтра. И вот, наконец, настал тот самый долгожданный выходной, когда можно было надышаться тишиной, накормить душу и немного залатать внутренние дыры.

Суббота встретила Марину солнечным утром, чем она сразу воспользовалась, чтобы выйти из дома ровно на пятнадцать минут позже запланированного. Пунктуальность у неё, как у дипломата — зависит от ситуации и настроения.

Мамин дом стоял в частном секторе на окраине небольшого городка — невысокий, с облупленной зелёной калиткой, покосившимся забором и подслеповатым крыльцом, которое скрипело, словно радовалось каждому гостю. Дом был из желтоватого кирпича, с крышей цвета вишнёвого варенья и обязательными пластиковыми окнами "под дерево", которые устанавливались всей улицей по акции "в рассрочку".

Внутри пахло чем-то вкусным, вечно свежевыпеченным и чуть-чуть лавандой — то ли от саше в шкафу, то ли от стирального порошка. Маленький коридор, ковёр с медведем (подарок от тёти Зины), деревянный шкаф, который умел скрипеть даже от взгляда, и конечно — кухонька с занавесками в ромашку и магнитами на холодильнике с городами, в которых мама никогда не была.

По соседству слева — тихая пенсионерка Нина Павловна, которая всегда приносила варенье "на пробу", а заодно и кучу сплетен в банке. Справа — дядя Коля, вечный строитель, у которого перфоратор работал чаще, чем у Марины — кофеварка. А через два дома — та самая Люба, печально известная маме по эпопее “вышла из кружка ‘Вязание и кроткость’ и увела Григория с грядки”.

— О, приехала, — встречала её мама у калитки, как будто Марина прибыла не на дачу, а на международный саммит по вопросам заготовок. — Проходи, проходи… Я уж всё подготовила.

На плите что-то уютно булькало. В кухне пахло укропом, чесноком, варёной свеклой, кипящими банками и уютом, который можно было разливать по литровым банкам и прятать до зимы.

— Мам, у тебя что, снова спецоперация «Банка-2025»? — спросила Марина, снимая куртку.
— Ага. Всё как всегда. Зимой спасибо скажешь.

Закрутки шли полным ходом. Марина протирала банки, мама щедро нарезала огурцы и морковку, за кадром варился борщ, в духовке запекались котлеты, а чайник уже трижды закипал «на всякий случай».

Мамина фраза "поешь хоть супа" была тут не просьбой, а началом неизбежного. После второй тарелки борща и третьей котлеты, Марина почувствовала, что стала похожа на саму закрутку: круглая, теплая и слегка под паром.

— Мам, у тебя хоть когда-нибудь заканчивается еда?
— Заканчивается, — серьезно ответила мама. — Когда гости уезжают.

После обеда, лениво потягиваясь на диване, Марина решила пошарить в старом шкафу в маминой комнате — просто от скуки. Ну или от любопытства, которое, как известно, убило кошку, но вполне оживило многих писателей.

Шкаф, помимо стандартного набора советских скатертей и старых коробок с нитками, хранил в себе главное сокровище — стопку любовных романов в мягких облупленных обложках. Большинство — из эпохи, когда слово "бестселлер" украшало всё подряд, независимо от качества.

Марина вытащила пару книг.

На первой — стройная блондинка в платье, которое держалось на честном слове и легкой ленточке, томно смотрела куда-то в сторону горизонта. Позади — загорелый брюнет с распахнутой рубахой, через плечо у него — пиратская сабля, а на лице — выражение мужчины, который собирается либо поцеловать, либо продать её в рабство. Название гласило: "Буря над Карибами".

На второй обложке — почти та же пара, но в декорациях шотландских холмов. Здесь брюнет щеголял килтом и кинжалом, а блондинка — уже в более приличном платье, но с тем же выражением «я вся в руках судьбы». Книга называлась: "Лорд Шотландии: сердце в клетке".

Марина усмехнулась:

— Прямо универсальный кастинг: он — мачо, она — ветер. Интересно, сколько килограммов кондиционера ушло на эти локоны.

Листая страницы, она обнаружила ещё десяток подобных романов — пираты, викинги, ковбои, графы, купцы, индейцы, рыцари… иногда создавалось ощущение, что все мужчины с испокон веков ходили либо с обнажённой грудью, либо в килте. Иногда — одновременно.

— Мам, ты что, тайно писала сценарии для Голливуда?
— Я? — засмеялась мама, входя в комнату с очередной порцией компота. — Это мне Светка с работы приносила. Она говорила: «Мужчины в жизни подкаблучники, а на бумаге — герои». Вот и читали вечерами.

Марина аккуратно сложила книги в стопку.

"Интересно, — подумала она, — а если совместить все эти любовные клише с реальной жизнью? Чтобы вместо пирата — программист в свитере, вместо принца — кулинар с венчиком, а вместо графини — я со своим бухгалтерским адом."

Вечером, когда банки стояли плотными рядами, борщ остыл, а мама привычно сунула ей в руки пакеты с "перехватить по дороге", Марина села в поезд с ощущением странной лёгкости.

Впереди её ждал новый виток вдохновения.

"Пусть в жизни не так романтично, зато в книге можно дать волю пиратам, кильтам и бухгалтерским подковёрным интригам," — усмехнулась она.

И открыла ноутбук прямо в вагоне.