По ту сторону сна

Пробуждение

— Хиро, Хиро, проснись…

Голос пробивался сквозь вязкую пелену сна — знакомый, раздражающе настойчивый. Староста. Опять она.

Я попытался отвернуться, зарыться глубже в подушку, но голос становился всё громче, безжалостно вырывая меня из объятий дремоты.

— Хиро, проснись!!!

Что‑то тяжёлое врезалось в голову. Я резко распахнул глаза, щурясь от режущего света. Передо мной лежал учебник по анатомии — и пылали ядовито‑зелёные глаза старосты.

«Сейчас пар из ушей пойдёт», — мелькнула вялая мысль. В этот момент она и вправду напоминала быка, которому машут красной тряпкой.

— Что случилось? — Я обвёл взглядом пустой класс. Ни души. Только мы вдвоём.

— А почему мы одни? Где остальные?

По её лицу сразу стало ясно: вопрос был лишним.

— Придурок, уроки кончились! — Она вскинула руки, голос звенел от раздражения. — Я тут уже полчаса не могу тебя разбудить! Что вообще с тобой творится? Уже который день засыпаешь вот так! Ты понимаешь, что ещё пара таких фокусов — и вылетишь отсюда с треском?!

Фраза вырвалась прежде, чем я успел её осмыслить:

— Хотел бы я сам знать…

Её взгляд будто прожигал насквозь. Я поспешно отвел глаза.

— Что? — Брови сошлись на переносице, в голосе зазвучали стальные нотки.

Этот тон всегда действовал на нервы — властный, не терпящий возражений. Неудивительно, что все её слушаются.

— Да ничего такого, я в норме! — Я усмехнулся, встретив её недоверчивый взгляд. Она скрестила руки на груди, и в этой позе было что‑то одновременно милое и раздражающее.

Я невольно задержал взгляд на её лице. Белые, словно свежевыпавший снег, волосы мягкими локонами спадали на плечи. Ровные черты, тонкие тёмные брови, длинные пушистые ресницы — не зря их прозвали «паучьи лапки». Небольшие припухшие губы, будто после долгого поцелуя.

«Белоснежка», — мысленно усмехнулся я. Прозвище казалось неуместным. «Змея» или «Лиса» подошли бы куда лучше.

— Хиро, твою мать! — Её крик разорвал тишину, рука резко ударила по столу. — Ты меня вообще слушаешь?!

— А… — Я растерянно уставился на неё.

— Господи, пока ты здесь, мне не будет покоя. — Она устало потёрла переносицу, плечи опустились.

Эта фраза неожиданно взбесила.

— Ты веришь в бога? — Я резко выпрямился, голос прозвучал резче, чем хотелось. — Да как можно верить в то, чего не существует?!

— У каждого человека своё мнение. — Лёгкий хмык, взгляд не дрогнул. — И не надо повышать на меня голос. Хиро, пожалуйста, сходи к медсестре. Твоё состояние… то, что ты засыпаешь… это ненормально.

«Опять она разговаривает, как начальница», — подумал я с раздражением.

— Ха‑ха… — Я поднялся, намеренно задев её плечом. Наклонился к самому уху: — Я сам решу, что мне делать.

Не дожидаясь ответа, направился к выходу. В дверях обернулся: староста так и стояла, ошарашенно глядя туда, где я только что сидел.

Коридоры академии в это время всегда пустовали. Серо‑бежевые стены навевали тоску, усиливая ощущение одиночества. Казалось, будто я один во всей галактике.

— Чёрт… — Я прислонился к стене, зевая. — Как спать хочется… Надо идти в комнату…

С трудом оттолкнулся от холодной поверхности и побрёл к себе. День ещё не закончился, но я рухнул на кровать, даже не раздеваясь.

— Блин… Надо будет прибраться… — Зевнул, переворачиваясь на живот.

Сознание поплыло, утягивая в тёмную бездну.

«Надеюсь, хоть в этот раз обойдусь без сновидений…»

В комнате на другом этаже мирно спал парень с волосами, красными как кровь. Рядом с кроватью стоял юноша лет пятнадцати. Милые, почти кукольные черты лица излучали доброту, хрупкая фигура казалась беззащитной. Но первое впечатление было обманчивым.

При внимательном взгляде становилось заметно: кожа бледна, словно мрамор, а волосы, спускающиеся рваными прядями на плечи, переливались, будто покрыты золотой крошкой. В глазах таился странный блеск.

— Хиро, возвращайся… — Его губы дрогнули в шёпоте, а фигура уже растворялась в воздухе, словно её и не было.

Парень продолжал спать, ничего не подозревая.

Тем временем в северном крыле общежития девушка беспокойно металась во сне. Лицо исказилось от ужаса, но она не просыпалась. Потом внезапно расслабилась, губы растянулись в усмешке, и она перевернулась на другой бок.