По ту сторону зримого

5.0 О мелком и не очень волшебстве нашей жизни

Ученик некроманта

Уставший взор потухших глаз
не ищет жизни в окруженье.
Навек заучен список фраз,
что смерти вызовут виденье,

открыв дорогу в мир иной
для тех, кто не нашёл покоя.
Игру с безликою судьбой
он вовсе не зовёт игрою.

Забава — ведьм дурных удел,
ему познать хотелось сути.
В круговороте вечных дел,
проклятой тьмы и страшной мути

худые руки протянул
к великой тайне злого мира,
и тот, кто навсегда уснул,
стал перед чарами бессилен.

О, маг! — и сильным не суметь
остаться вечно под луною.
В седую ночь владыка-смерть
сама прибудет за тобою.

* * *

Под тяжестью пыли и книг уставших
прогнулись скрипучие эти полки;
страницы поведают слово павших,
чьи звучные речи навек умолкли.

Ответы таятся меж чёрных строчек,
которым не видно конца и края.
Становятся стрелки часов короче,
секунды в тугую косу сплетая,

восходят в окне вековые звёзды,
касаясь руками обложек книжных,
и льются чернильные на пол слёзы,
и, если останешься, то услышишь,

как прошлого голос поёт о новом,
как бродят во тьме, тишиной примятой,
безликие образы, верным словом
писателя созданные когда-то.

Толстой, Достоевский, Агата Кристи —
их детища спрятались в залах этих.
Тот точит топор, говоря о жизни,
тот — ищет убийцу, следы заметив,

и в битве сойдутся своей извечной
все те, чью погибель разлили в главах.
Философы снова воздвигнут речи,
старцы будут вновь рассуждать о нравах...

Луна путь небесный окончит скоро.
Как солнце прогонит ночные стада —
всё спрячется в книги, став просто словом,
чтоб миру нести красоту и правду.

* * *

Слова несутся по дворам,
смешавши сны и мрак.
Дорогу преградив ворам,
в ночи крадётся страх,

в ночи смеются и шумят,
свечой расцветив тень.
Нечеловеческий отряд
за горы гонит день;

глаза черны, но в них горит
лукавая искра.
О, беден тот, кто ночью спит
в чащобе у костра!

Стальную цепь сломав земли,
загнав людей в дома,
они зажгут свои огни,
и прочь уйдёт зима.

Плывёт гитарный перебор,
в сладкоголосой тьме.
Ты не узнаешь, путник, что
у тыквы на уме.

Пускай улыбчиво лицо,
пускай беспечен вид,
но всё ж в глазницах у лжецов
искра, искра горит.

* * *

Лес темнеет за горой,
где-то слышен волчий вой,
тени пляшут у крыльца —
оживите мертвеца!

Плачет призрак за стеной,
этот образ — только мой;
отражение горит,
мертвеца будить велит.

Без него печальна ночь —
не бежит прохожий прочь,
то рыдая, то крича
«убивают!» сгоряча,

не шипит на ведьму кот
и собака цепь не рвёт,
не тревожит чуткий сон
чей-то грустный хриплый стон.

По земле кочует смрад —
черти покидают Ад,
и смеются, и кричат,
мертвеца подать велят.

Только где его найти?
Досчитаешь до пяти,
обойдёшь хоть целый свет —
мертвеца всё нет и нет.

Слушай смысл шальных потех:
то, что ищешь, — ближе всех.
Так пойми же, наконец,
вдруг в тебе живёт мертвец?

* * *

Рассыпятся тени по сизой воде,
ломая осенний непрошенный лёд;
о, путник угрюмый, поддайся судьбе —
бал нежити бледной тебя позовёт.

Здесь тонкие пальцы ломают туман
и кружит луну помертвелый танцор,
пиявки свернулись в местах старых ран,
под звуки лесов пляшет жулик и вор.

Смотри — этот сам утопился в реке,
того вместе с камнем отправили вниз,
а та, пребывая в бездонной тоске,
исполнила смертью безумья каприз;

вот граф, что на деле познал эшафот,
безвинный крестьянин (и страшная пьянь),
а с ними наливку кровавую пьёт
бездомный бродяга, неряха и рвань.

Река собрала на ладонях своих
всех тех, кто при жизни не знался совсем;
здесь бродит поэт, позабывший про стих,
и жуткий болтун, отошедший от тем.

Смеются, лукавят, бросаются в пляс,
друг дружку толкают (мол, я невзначай!),
но стоит рассвету обрадовать глаз,
и снова утопцев накроет печаль.

* * *

из могил вырастают
трупы
и монстры,
разминают устало
свои
кости.
их глаза жадно
горят
красным.
ты хотел убежать?
ну,
напрасно!

из реки тянут руки
в коже
белой
утопившие летом
своё
тело.
рыбы выжрали сердце,
вода — силу.
посмотри, как утопленница
красива!

у русалок радость —
идут
люди.
золотое яблочко
вновь
на блюде.
«путник, ближе!
скорей обнимусь
с тобою!
задушу, — и в холод,
на дно
речное!..»

страшно воют волки,
хотят
плоти.
о, чужие пророки!
вы всё
врёте!
эти волки — дети
луны
и ночи.
мимо них живьём
не прос-
кочишь.

и хохочут ведьмы,
котов
гладя,
и рычат вампиры,
на кровь
глядя.
кипятят зелье
любви
и страсти,
никуда не сбежишь
от такой
напасти!

феи на поляне
хоровод
водят,
дьяволы и черти
в лесах
бродят.
в эту ночь скорее
веселись вволю!
раздели с бесом
его
долю.

но когда собака
под утро
залает,
нечисть скоро в рассветных
лучах
растает...