По твоим следам

2.

Спасительница моя назвалась Аглаей. Была она с далёкой страны, пусть и не настолько, как я. Жила в деревне Дикое поле уже двадцать лет, но всё ещё считалась чужой. Я слушала её, пока лежала в болезни, пила отвары и не могла насытиться историями мудрой женщины. Лечила она деревенских и мази делала на продажу, тем и жила. Муж её умер уже лет пять, как и лежит на той поляне, где мы повстречались.

— Не хотел Цапка мой на кладбище со всеми вечность проводить. Так и не простил он родичей за то, что меня не приняли. — грустно сказала она и надолго ушла в свои думы.

Я заметила за Аглаей такую привычку. Может она молчать и думать о своём, не замечая времени. Я в такие моменты веду себя тихо и разглядываю бескрайнее поле за окошком. Возвращается Аглая всегда чуть грустная и благодарная, что я её не дёргаю.

Когда слабость спала, стала я Аглае помогать. Хотелось как-то отплатить за помощь, хоть немного я ещё могла сделать. Стала я травы её вязать, корешки чистить и ягоды перебирать. Работа лёгкая, но муторная, и я всю её на себя взяла. Целительница меня хвалила и гладила по плечам.

Через несколько дней увидела я первого деревенского и растерялась. Мужик, весь потный от жары, пришёл к Аглае за мазью от боли в спине. Ввалился в сени и замер, когда меня увидел. Я с охапкой трав так и замерла.

— А я это… к хозяйке. К знахарке, то бишь.

— Да поняла я. — улыбнулась я и поднялась. — Сейчас кликну.

— Митька, что опять стряслось? Жёнка твоя спину сорвала?

— Да куда без этого, Аглая. Я уже с ней извёлся. Что ни день — то стонет да за гузно хватается.

Мужик выпалил это, икнул и скосился на меня.

— За поясницу, то бишь.

Аглая ухватила его растерянный взгляд и уже привычно погладила меня по плечу.

— А это, знакомься, племяшка моя с Воложи приехала. Осиротела, малышка. Аксиньей звать.

— Или Ксеней, коль подружимся. — я улыбнулась ему приветливо и тут же ощутила щипок за бедро от Аглаи.

Мужик, даже когда мазь взял и медь отсыпал, всё кланялся и на меня искоса поглядывал. Аглая его еле вытолкала.

— Ты чего удумала, с мужиками дружить? Сдурела, девка, такое молоть? — Аглая строго упёрла руки в бока. Я зарделась. Как бы ни старалась, не сладить мне с тем, как себя люди тут ведут и ставят. Хоть и успела спасительница моя мне многое рассказать, а всё я чувствовала себя глуповато.

— Так я ж не то в виду имела, Глаш.

Она меня по носу щёлкнула, но улыбнулась. Хоть и в теле ребёнка я очутилась, а нашли мы друг друга ровней. И если сначала Аглая мне молодухой показалась, потом узнала я, что она, сорокалетняя, тут старухой считается. Я на то просто фыркнула и бросила едкое: «я тогда мумия ходячая». Поняла я, что времена здесь далёкие, замшелые. А жизнь суровая. И коли до тридцати дожил — пожившим своё считаешься.

— Ты смотри не напорись на ту же беду, что и предшественница твоя. Мужикам всё равно, добрая ли ты, смелая. Завалят на сено — и пикнуть не сможешь.

После этих слов я притихла. Красива была та, в теле которой я очутилась. Едва разглядела отражение в тазу, которое Аглая подала, сразу поняла — девка в беду попала из-за красоты своей. На вид ей было не больше тринадцати, а стати уже столько, что я за всю жизнь не наскребла.

Кожа белая, а волосы — спелая рожь. Коса с большой кулак толщиной и змеилась до самого зада. С таким богатством тут все ходили, даже Аглая. Но цвет был такой, что я любовалась, когда солнышко выглядывало. Глаза у девчонки огромные, зелёные, как та трава за окном. И будут за взглядом этим всякие охотники гнаться и проблем создавать.

Дёргала я себя, что теперь моё это тело. И я его в обиду не дам больше. Пусть драться придётся, иль что похуже. Никто больше девчонку эту не обидит.

Дала я Аглае слово за языком следить и со следующими её гостями не болтала. Пряталась в другой комнате и носу не показывала, как незамужней девке и положено. Но только нутро любопытное лезло, и иногда я гляну в щёлку, кто пришёл. Аглая на это только улыбалась да пальцем грозила.

Местные интерес на интерес отвечали, и скоро по Дикому полю пошла молва: Аглая сироту приютила. Захаживать к лекарке стали за всякой ерундой, иногда просто языками почесать. И всегда, если я выглядывала, меня глазами в ответ искали.

Бабы щурились да губы поджимали, мужики языками щёлкали. Скоро Аглая сдалась меня прятать и разрешила травы да склянки подносить. Так скоро я со всеми соседями и познакомилась. Думаю, посчитали меня за блаженную из-за слов иногда неаккуратных и повадок странных. Но вслух все молчали и благодушно приветствовали.

Не сговариваясь, мы решили, что вместе станем жить. Аглая знала, что идти мне некуда. Даже если б я выясняла, откуда девчушка родом и что с ней приключилось, вряд ли знание это мне жизнь облегчило. Ясно было, что девочка не с Дикого поля, и на этом мы и решили остановиться.

Знахарка не гнала меня, радуясь компании. Мы по уму близки были, и моё молодое тело оказалось хорошим подспорьем. Таскала я вёдра с водой, пригибалась к земле, когда Аглая уже не могла, и бегала за козочкой по соседнему полю. Иногда ловила я тёплый женский взгляд и отвечала тем же. Остались мы, две потерянные, жить и поддерживать друг друга.