По твоим следам

7.

«Чтоб тебя русалки на дно утащили» — подумалось мне вдруг. А ещё подумалось, что такие глаза отлично бы смотрелись среди ракушек и мха в синей речной воде. Смотрел волчонок без злости и насмешки, с таким же интересом, как и вчера. Смоляные кудри лезли на лоб и могли вызвать зависть у некоторых девчонок. Он был долговязым, худым как жердь, и лицо выдавало настоящий возраст.

Юнец едва старше меня. Может, лет пятнадцать.

А Изот казался старше оттого, что мину строил гнусную и стрелял глазами так, будто под сарафан залезть силится.

О третьем и сказать нечего: смотрел без интереса, да больше птицами интересовался, которые по крылечку скачут.

Захотелось мне подобрать юбку да дёру дать с этого дворика, что волками набит, но силой себя удержала. Рассказала Степану историю про Аглаю и видела по глазам, что испытал он облегчение. Хотелось взять его за плешивую бороду и дёрнуть так, чтоб звёзды из глаз посыпались, раз не видел, что гости его дочкам проблемы приносят.

Кто, как не отец, должен от беды защищать?

— Странно это всё, Аксинья. Не надумали ли вы с дочками моими чего дурного? Коли опозорят меня… — Степан грозно набычился. Если б не слова подруг, ни за что бы не поверила, что такой грозный мужчина будет кланяться приезжим.

— Будет тебе, добрый хозяин. — гаркнул тот, что не носил оружия. Глаза у него были тёмные, как омуты, а брюхо широкое без меры. — Девки есть девки. Они при любой непогоде друг к другу жмутся.

Тон его мне не понравился. Как и другие мужчины. Выглядели они как бродяги с большака. Бороды всё в косичках, бусинах и побрякушках. Тела крепкие и загорелые под свободными рубахами, но нет в них никакой приятной черты. И правда, звери в шкуре человечьей.

— Отпусти деваху. Смотри, трясётся как лист на ветру. — продолжал толстяк. Его хитрые глазки видели меня насквозь и ложь мою тоже видели.

Я упрямо вздёрнула подбородок.

— Не боюсь.

Сказала я, а глаза сами метнулись к троице волчат. Хотела на Изота пальцем ткнуть, пообещать все мирские муки, если ещё раз что удумает Любке сделать. Но смотреть на него отчего-то было страшно. Вместо этого взгляд сам Ермака нашёл и за синий омут зацепился.

— Какая бойкая девка. — цокнул толстяк и вдруг повернулся к своим волчатам. — От такой сильные волки родятся.

Мужики загоготали, а Степан неловко прокашлялся. В ушах у меня стучала кровь, и я едва слышала его слова.

— Иди, Аксинья. А Аглае передай, что как встанет, пусть обучит тебя покорности. Ты пришлая, так что пока прощу твой тон. — отчеканил Степан. Другие ничего не сказали. Толстяк проводил меня долгим взглядом, а я, едва отошла достаточно далеко, юркнула в заросли.

Сердце колотилось как бешеное, ноги не держали. Я и не поняла, как на самом деле испугалась. Шла от этих существ сила, которая людям неподвластна. Будто кожей источали они дурман, что заставляет в страх окунуться.

Добежала я до нашей качельки и села на неё, медленно раскачиваясь. Нужно было прийти в себя, а не возвращаться домой растрёпанной пичугой. Аглая тогда точно правоту мою не примет, и близняшек ещё больше разволнует. Хотелось сейчас в холодную реку войти и умыть горящее лицо.

— Зря ты стрыя обмануть пыталась. Он старосте всё рассказать может. — раздался из кустов голос, и я подскочила.

Вышел из ягодника Ермак. Вблизи оказался он ещё выше, чем я думала, а лицо — ещё серьёзней.

«Попалась» — поняла я. Любка из лап их сбежала, а я одна в лесу с ним. Быть опять беде, на этот раз по моей вине накликанной.

Он смахнул тёмные кудри со лба и уставился на меня с интересом. Изучал как диковинное животное, и под этим взглядом я потупилась. Бежать тут некуда, кроме как напролом через чужака, так что я думала о том, как спастись, если нужда возникнет.

Волчонок же не двигался.

— Никого я не обманывала. А ты девок деревенских зачем преследуешь? Если и мне под сарафан полезешь, предупреждаю — пожалеешь.

Я ожидала, что он рассмеётся, выставит меня дурой и сделает то чёрное дело, за которым пошёл по моим следам. Но волчонок вдруг побледнел и отшатнулся, будто я его обухом огрела.

— Чё мелешь, пустобрёха? За такое языки режут!

— Я не вру, а ты руки при себе держи!

Искреннее удивление скрасило его лицо и сделало моложе. Теперь стоял передо мной не грозный оборотень, а мальчишка, растерянный и раскрасневшийся.

Я воспользовалась его заминкой и со всех ног кинулась бежать. Видела только, как парень жадно вдохнул, когда я на мгновение оказалась рядом, и ещё пуще удивился. А я уже со всех ног спешила спрятаться от его нечеловеческих синих глаз.