По твоим следам

9.

До заката пряталась я у реки, выжидала, пока кони волчьи уберутся со двора. Боялась я, что Аглая разозлится, и ещё больше боялась, что беду на неё навлекла своей дерзостью. Но когда вошла в избу, то увидела на её лице только облегчение и уставшую улыбку.

— Долго ты шаталась по округе, Ксения. Я уже думала, не вернёшься. — она ласково провела рукой по моей косе, будто и правда была я ей внучкой.

— Что теперь, Аглая? С волками поеду в столицу?

— Беда, Аксинья. Беда. — она покачала головой. — Волк, мелкий, тебя захотел, ну ты это и сама поняла. Я пыталась тебя малахольной выставить, капризной, да им всё одно: заберут, как срок придёт. Сказала я, что ты дитё ещё. На год сладили. Но они всё равно за тобой вернутся.

Она причитала и продолжала гладить меня по волосам.

— Отчего ты выглядишь так, будто меня хоронить пора?

— Типун тебе на язык.

— Не поеду, просто и всё. Этот псёныш вещь что ли нашёл? Не поеду я никуда.

Аглая покачала головой, нервно потёрла старческие пальцы.

— Перевёртыши на этой земле главные. А этот наследничек Моровеев, будь он неладен.

Дошло до меня наконец, в какую беду я попала, и сердце зашлось в беспокойном ритме. Не зря волчата на меня у костра глядели, уже тогда что-то спланировали. Невольницей меня сделать захотел, блохастый.

— Сбегу, Аглая. — я вскочила, стала озираться.

— Найдут. Везде найдут. А за побег накажут. Жестоко.

На плечах у меня оказался неподъёмный груз. Я судорожно думала о выходе для себя, но ничего, кроме побега, на ум не приходило. Да и куда мне, девке, одной шататься? Снова окажусь в овраге.

— Чтоб ему пусто было. Почему я?

— Нам, людям, зверей не понять. Они ненавидят и любят по-другому, не как мы. И иногда тяжело одно от другого отличить.

Она снова обняла меня, и долго мы ещё утешали друг друга. Успокоила меня Аглая тем, что подарен мне ещё год. Потом приедут посланники Моровея и увезут в Волож — столицу, где стая старшая живёт. До того времени пообещала я себе придумать что-то. Спастись от лапы волчьей.

Синеглазый меня за дерзость наказать решил, но я ещё поборюсь за свою свободу.

— А близняшки где? До сих пор под полом сидят? — ахнула я, но Аглая меня успокоила.

— Забрал их отец, когда мы с Григорием к договору пришли.

— Не нравятся они мне. Ермак — хмурый да сердитый. А брат его… — я вздрогнула. — Не так с ним что-то, Аглая. У меня нутро от него морозит.

— Не думай о них сейчас. Пока мы отвадили беду, есть время отдышаться.

Я кивнула, всё же не собираясь сдаваться так просто.

Волки засобирались в дорогу через два дня. Аглая заклинала меня не ходить, но я жаждала заглянуть в глаза волчонку. Вся деревня провожала их на дороге, староста грузил телегу дарами. Все делали вид, что грустят об отъезде хозяев.

Мы стояли поодаль. Тут никто бы не увидел наши с Аглаей скромные фигуры.

Вот проехал дядька волчий. Бедный его конь наверняка с трудом возит такую тушу по ухабистым дорогам.

Потом проехали мелкие волчата. Изот был избит. Даже издалека видны были синие отметины чужого кулака. Дальше ехали слуги и катилась телега с дарами и платой. Замыкал вереницу тот, кого я уже всей душой ненавижу. Парень выглядел таким же хмурым и будто оторванным от происходящего. Словно старика, умудрённого жизнью, заперли в тело юноши и…

Я вздрогнула, ведь взгляд его вдруг нашёл меня в толпе. Выцепил словно крючком и крепко схватил — не вырваться. Я гордо вздёрнула подбородок, обещая своему пленителю: не сдамся. Понял он мой протест или же ему плевать? Волчонок отвернулся, и я тоже. Кажется, будто оба мы не желаем компании друг друга, а значит, есть ещё шанс избежать судьбы.

Скоро народ начал расходиться. По разговорам поняла я, что мало кто в курсе о статусе гостей. Кажется, только Аглае да старосте рассказал Григорий о фамилии волчонка. Я тоже решила молчать. Мало ли почему они прячут его?

Поболтали в Диком поле о хозяевах ещё немного, да и стали забывать. Своих проблем и радостей было с головой, и забылись волчьи гости через пару седмиц. И меня тревога отпустила, стала думать я, что забудет обо мне волчье племя. Что им за какой-то деревенской девкой через год возвращаться? Аглая сказала, что у взрослого перевёртыша обычно целый гарем обычных человеческих девок. Что я им?

Подумала я, да и успокоилась. Потекла жизнь своим чередом. Счастливая, полная трудов.