По велению короля-2, или Старая история на новый лад

Часть 2

Этой ночью он почти не спал. 
Замок гудел от празднеств. Бывшие враги предавались им в полной мере. Заканчивался год, положивший конец изнурительной войне. Люди с надеждой смотрели в будущее. Никто не сомневался, что мир необходимо удержать, и завтрашняя свадьба лишь укрепляла веру в его благополучный исход. Но в душе у Эдвина мира не было.

Его миссия сорвалась. В замке он оказался всего неделю назад. Ни о каком тайном шпионаже речи больше не шло. Да и не нужен он был: проведя всего день в Дуаере, Эдвин узрел, насколько его хозяин далёк от политики и интриг. Чаяния сэра Шарля были связаны с собственным графством, с семьёй, со своим народом. Впрочем, и любая попытка вывести на приватный разговор кого-либо из местных жителей оканчивалась ничем: все они были преданы своему дому и господину. Вернее, госпоже.
То, что Эстель Левон является негласной хозяйкой замка, было ясно как божий день. Граф вдовствовал уже несколько лет, но в хозяйстве явно чувствовалась женская рука. Однако вряд ли оно находилось под присмотром нежной белокурой красавицы, коей предстала перед рыцарями Корсии младшая дочь Дуаера – леди Бланш. Если старшая сестра хотя бы вполовину была так же красива и благочестива, что и младшая, Эдвина определённо можно было поздравить с выбором.
Отсутствие привычных сквозняков, чадящих каминов, прогорклой пищи, пророщенного овса для лошадей – таков был уклад жизни в замке. Его воины шутили, что попали на небеса. Если всему этому они обязаны Эстель Левон, то жизнь Эдвина в бытовом плане может оказаться очень приятной. Правда, привыкнув за долгие военные годы к всевозможным лишениям, подобному комфорту Эдвин не предавал особого значения. Хотя и ценил. 
Он знал, что его рыцари втайне делали ставки: половина была за то, что его нареченная так же хороша, как и Бланш, другая – что их господину не могло настолько крупно повести. Навязанная невеста должна оказаться если не уродливой, то, по крайней мере, обладать явным физическим недостатком. То, что старшая дочь графа за неделю ни разу и не вышла к общей трапезе, лишь укрепила их в этом мнении.
Эдвина же внешность леди Эстель не занимала вовсе. Он вообще не выказывал никакого интереса ни к своей женитьбе, ни к будущей жене. Его воины привыкли к тому, что их командир скуп на эмоции, но даже они находили странным такое явное пренебрежение своим будущим.  
И ни один из них не догадывался об истинной причине подобного поведения. Даже сам Эдвин был не в состоянии озвучить её. Не придумали ещё слова, чтобы описать то, что происходило на его сердце, где навсегда воцарилась другая.

То, что месяц назад случилось с ним по пути в Дуаер, иначе как божественным провидением не назовёшь. Будто сам господь воспротивился тому, чтобы Эдвин попал в замок раньше срока. 
На второй день путешествия конь оруженосца оступился и повредил ногу. Они замедлились, и последующую ночь, не найдя пристанища, вынуждены были провести в дороге. К её окончанию, когда силы коней уже были на исходе, всадники решили сделать привал.
Эдвин всё ещё находился в седле, когда на них напала стая волков. Сэм, его конь, испугавшись, помчался вперёд не разбирая дороги, а вот оруженосцу на раненной лошади, похоже, повезло меньше: ни в ближайших селениях, ни на постоялом дворе, где ждали остальные рыцари, он так и не объявился. 
Вернуться назад по своим следам Эдвину помешал не прекращающийся снегопад. По мху на деревьях он смог определить направление, в котором необходимо двигаться, чтобы выйти на дорогу, и когда через несколько часов ему удалось это сделать, её уже и дорогой-то трудно было назвать: снег доходил Сэму до плюсны, а кое-где и до колена. 
В пути он провел день и всю последующую ночь. Эдвин опасался, что дорогу заметёт окончательно, поэтому стремился уехать как можно выше в горы, за которыми и находился Дуаерский замок. Лишь под утро он был вынужден сделать остановку, но и в этот раз она едва не стоила ему жизни. 
Он как раз седлал Сэма, намереваясь снова отправиться в путь, когда огромный вепрь-одинец неожиданно выскочил на них из-за кустов. Конь громко заржал и встал на дыбы, молотя копытами в воздухе. Кабан бросился на него, Сэм отскочил в сторону, припадая на левую ногу, тем самым поставляя под удар Эдвина. Он замешкался лишь на мгновение, пытаясь дотянуться до меча, притороченного к седлу, когда острый, как кинжал клык вспорол его бедро…
Закалённый в жестоких боях, Эдвин неоднократно смотрел в лицо смерти. Шрамы от более тяжких ранений испещряли всё его тело. Эта рана хоть и была глубокой, но не настолько, чтобы вызвать его беспокойство. Он как смог очистил её, перевязал ногу и едва ли не сразу выкинул это происшествие из головы. 
Когда на третьи сутки его попеременно стало кидать то в жар, то в холод, Эдвин понял, что рана воспалилась. К несчастью, чем дальше он продвигался на север, тем всё реже встречались ему поселения. Когда, проехав следующие полдня, он не увидел ни единого жилища, и ни единого всадника не проехало ему навстречу, Эдвин понял, что положение его становится критическим. Неприятностей добавила и погода: неожиданно поднялась метель, принося с собой ещё больше снега, ещё больше холода. 
Шагая в вязких сугробах, Сэм высоко поднимал ноги, и каждое его движение отдавалось болью в раненной ноге. Эдвин даже был рад этому: чувствовать боль означало пребывать в сознании. Потерять его и свалиться с коня в его ситуации означало верную смерть. На всякий случай он крепко обмотал руки удилами и полностью положился на Сэма.
Конь был Эдвину верным товарищем, неоднократно вытаскивающим его и из более тяжких передряг. Вот и сейчас он доверился ему, зная, что Сэм обязательно вывезет его к людям.
А того будто подгоняли неведомые силы. Конь шагал через снег, холод и ветер, пока его седок не перестал их чувствовать. Но даже тогда он ни на минуту не остановился. Неуправляемый, Сэм свернул в лес и тем самым привёл Эдвина к той, что спасла его.
К той, что за спасение забрала в уплату его сердце.