По воле судьбы

Глава четвертая

Прошло несколько недель с их первого поцелуя, и отношения Киры и Сергея становились всё ближе и серьёзнее. Они уже привыкли к ежедневным сообщениям, к тому, что утро начинается с "Доброе утро " и заканчивается "Спокойной ночи". Всё шло легко и красиво, словно кто-то очень заботливо писал их историю по аккуратно проложенному сценарию.

И вот однажды вечером мама Киры, Елена Степановна, с хитрым прищуром наливая себе чай, заметила:

— Кирочка, а может, ты наконец познакомишь нас с этим твоим таинственным кавалером? А то всё: "он классный", "он добрый" — а живого-то его никто не видел.

Кира, немного покраснев, пообещала организовать знакомство. Сергей отнёсся к этой новости спокойно, но с лёгкой улыбкой сказал:

— Миссия: произвести хорошее впечатление. Принята.

Они выбрали воскресенье — уютный день без спешки, когда все настроены на душевные беседы и отдых.

* * *

В назначенный день Сергей появился на пороге ровно в пять вечера, как и договаривались. На нём были аккуратные тёмные джинсы, светлая рубашка и строгая, но тёплая куртка. В руках — аккуратная коробка с тортом из местной пекарни, которая славилась своими чудесами.

Кира открыла дверь, сияя:

— Ты пунктуальный — это уже плюс к карме.

— И ещё я пришёл с миром и сладостями, — подмигнул он, поднимая коробку. — Полагаю, так шансы выжить выше.

Кира тихонько хихикнула и провела его внутрь.

Мама Киры встретила их в гостиной. Это была женщина энергичная, с живыми глазами и лёгкой улыбкой. Она была из тех, кто умеет одновременно поставить человека в неловкое положение и обнять его душой.

— Здравствуйте, Сергей! Очень приятно наконец-то познакомиться! — бодро сказала она, пожимая ему руку. — Ох, да вы ещё и торт принесли! Ну всё, берём в семью!

Сергей засмеялся:

— Буду рад пройти вступительные испытания.

Они уселись за стол, где уже ждали чашки, заварочный чайник и домашняя выпечка. Тортик занял почётное место в центре.

Первые минуты были стандартными, как Кира и ожидала. Мама задавала вопросы, осторожно, но внимательно:

— Где учитесь, Сергей?

— На юридическом, курсом старше Киры. Спортивное право, специализация.

— А после учёбы какие планы?

— Хочу работать в спортивной юридической компании. Может быть, позже открыть свою практику. И, конечно, продолжать учиться — в этой сфере всегда есть чему.

— Амбициозно, — кивнула мама, одобрительно глядя на него. — А как вы отдыхаете от всего этого правового безумия?

Сергей с лёгкой улыбкой ответил:

— Люблю бегать по утрам. Иногда играю в баскетбол с друзьями. Иногда устраиваю себе марафоны сериалов, когда мозг совсем отказывается думать.

— Как настоящий нормальный человек, — улыбнулась Елена Степановна. — А то Кира всё боится, что юристы только по сводкам законов отдыхают.

Кира шутливо надулась:

— Я ничего такого не говорила!

— Но думала! — хором сказали мама и Сергей, и все трое дружно рассмеялись.

Постепенно атмосфера становилась всё легче. Сергей вёл себя спокойно, сдержанно, но не холодно — с уважением, но без натужной официозности. Он знал, когда пошутить, когда ответить серьёзно, когда просто улыбнуться.

Во время разговора он пару раз бросал короткие взгляды на Киру — тёплые, заботливые. Она отвечала ему лёгкими улыбками, в которых было больше нежности, чем в тысяче слов.

За столом стояла уютная, почти домашняя атмосфера. Лёгкий аромат свежего торта, тихое постукивание ложечек о фарфор. Всё шло как по маслу — и Кира уже почти выдохнула с облегчением, когда мама вдруг, с лёгкой задумчивостью, спросила:

— А кто у тебя отец, Сергей? — голос её звучал по-прежнему доброжелательно, но в нём сквозило что-то настороженное.

Сергей, спокойно улыбнувшись, ответил:

— Борис Громов.

Казалось, в этот момент что-то в воздухе щёлкнуло. Как будто невидимая нить оборвалась.

Мамино лицо мгновенно изменилось: тёплая улыбка стёрлась, как если бы её никогда и не было. Глаза сузились, в них вспыхнула острая, почти болезненная злость.

— Борис Николаевич Громов? — резко переспросила она, ударяя каждое слово, как выстрел.

— Да... — чуть растерянно подтвердил Сергей, чувствуя, как в комнате внезапно стало холодно.

На мгновение повисла страшная тишина. Даже старенькие часы на стене, казалось, замедлили ход. Мама сидела совершенно неподвижно, только белые костяшки пальцев крепче сжали чашку.

И вдруг, хриплым голосом, сдавленным гневом, она произнесла:

— Прочь из нашего дома. Немедленно.

Сергей сначала не поверил своим ушам. Он окаменел на месте, не зная, как реагировать. Кира в панике вскочила, хватая его за руку: