По воле судьбы

Глава десятая

Салон автомобиля был пропитан смесью дорогого одеколона, дешёвых сигарет и злости.

Дворники равномерно скребли по лобовому стеклу, разрезая вечерний дождь, словно пытались стереть не только воду, но и ссоры, и обиды, и всю ту грязь, что накопилась между ними за годы. Но не стиралась. Ничего не стиралось.

— Вот довёл пацана! Умница был, нормальный парень! А теперь где он? — Хрен пойми где! — голос Инессы звенел, как стекло перед трещиной. — Это ты! Ты, сука, виноват!

Борис сжал руль так, что костяшки пальцев побелели.

— Рот закрой. Я не в том настроении.

— А я, блядь, в каком? Ты думаешь, мне кайф искать сына ночью, потому что он от тебя срулил?!

Он молчал. Только губы сжались в узкую, каменную линию. Машина повернула резко, чуть не задев бордюр. Инесса с силой хлопнула ладонью по панели.

— Осторожнее, мать твою! Ещё и в кювет улетим — вот будет шоу!

— Если б ты не орала как сучка на базаре, я б спокойно ехал!

— Ах сучка? Ты - у меня сучка! Двадцать лет с тобой просрала! За каким хреном?! Чтобы теперь мой сын — тебя стороной обходил, как прокажённого?

Борис не выдержал. Остановил машину у обочины, резко включил аварийку и повернулся к ней:

— Ты хочешь об этом поговорить, да?! Вот прям сейчас? Хорошо. А ты где была, когда он впервые сигарету курил в сортире? На маникюре, блядь. Или с соседом Женькой в сауну гоняла?

Инесса стиснула зубы. Молча. А потом выдала тихо, почти шёпотом, но в нём был яд:

— Ты. Его. Раздавил. Не я. ТЫ. И теперь ищи, гнида. Пока он не свалил куда подальше от нас обоих.

Борис завёл мотор и сорвался с места. Покрышки взвизгнули на мокром асфальте.

— Вернётся.

— Да, только не к тебе. Это если он вообще жив, понял? У тебя вообще мозги есть? Он в таком состоянии — после того, как ты наорал на него... Да и она ему кто? Сестра, мать твою?

Тишина опустилась в салоне. Густая. Только радио тихо фонило новостями, да двигатель рычал, будто сдерживал крик.

— Сука ты, Боря. И слабак. Боишься признать, что тогда накосячил, и что Кира твоя дочь. А теперь и сына теряешь. Поздравляю.

Борис сглотнул слюну, словно пытался проглотить горечь, что подступала к горлу.

— Да пошёл ты.

И снова дорога. Фонари метались по лобовому, словно пульс.

Они объезжали кафе, дворы, скейт-парк, стояли у «универа», звонили друзьям Сергея.

Нигде.

Сын будто испарился.