По волне моей памяти

Глава первая

28 декабря 2014 года

Александра Викторовна Корнеева – симпатичная женщина, как раньше сказали бы, бальзаковского возраста, не слишком высокого роста (в маму), стройная шатенка (в папу), мама двух вполне уже подросших дочерей, одна из которых успела выйти замуж и уехать в Германию, к сорока годам вдруг осознала абсолютно четко, что жизнь стремительно катится вперед, а она сама за этой стремительностью не успевает. Окончив университет, Саша, а ее почти все и всегда называли именно так – по имени, работала практически по специальности – приходящим редактором и корректором в паре изданий, абсолютно не стыкующихся друг с другом по тематике и манере подачи материала, писала статьи еще в несколько журналов и газет и иногда по просьбе подруг делала корректуру чьих-то книжек. Работа эта радовала возможностью сидеть дома, лишь изредка выдвигаясь в редакцию, иметь свободный график и время для занятий тем, что нравилось лично ей. Но в последнее время именно это домашнее затворничество стало тяготить Сашу, в какой-то момент она почувствовала себя ужасно одинокой и неприкаянной. Тогда же пришло решение, как теперь модно говорить – перезагрузиться, и она купила путевку на Новый год в Дом Творчества «Малеево»[1], которое считала своим местом силы – с этим домом было много связано в детстве и юности, о чем приятно было вспомнить, да и просто побродить по лесу – на лыжах и без, подышать свежим воздухом, отдохнуть от суеты. Тем более что младшая дочь уехала на каникулы к старшей в Германию, встречать праздник с родителями не хотелось, и желания увидеть бывшего мужа тоже не наблюдалось, хоть они и расстались друзьями. Так и вышло, что 28 декабря Саша Корнеева приехала в «Малеево» и теперь стояла в своем номере у окна и смотрела на заснеженный лес. В сгущающихся сумерках вид за окном был похож на иллюстрацию к сборнику русских сказок. Примерно в таком лесу мог жить Морозко или бегать Серый Волк с Иваном на спине. Темные массивные ели с шапками снега на макушках и больших лапах, сугробы, с только угадывающимися между ними тропинками, и все это залито серебристым светом луны, под которым нетронутый снежный наст искрится алмазной россыпью.

Как же тут хорошо, и как давно она не приезжала в «Малеево» зимой, да и просто отдыхать. То времени не было, то Дом Творчества ремонтировали, то как-то не складывалось. А так хотелось оказаться тут именно на Новый год! Здесь этот праздник, да и зима вообще, были какими-то особенными, чудесными – и елка пахла иначе, и мандарины казались вкуснее, и снег скрипел не так, как где-нибудь еще. Даже ее номер с потертым ковром и мебелью «времен очаковских и покоренья Крыма» был теплым и уютным, словно родным. Здесь все возвращало в прошлое, а еще хорошо думалось и писалось. Она уже пару лет хотела написать небольшую повесть о детстве, юности, об этом Доме, который стал бы одним из главных героев, но все время откладывала это – из-за срочной работы, неотложных дел, детских или собственных проблем. Собираясь на праздники в «Малеево», Саша снова вспомнила об этой идее и даже взяла с собой дневник, который вела когда-то, и теперь, глядя в окно, подумала, что, возможно, время для этого как раз и настало…

Задернув штору, она открыла чемодан и, достав оттуда толстую тетрадь в коленкоровом переплете, села в кресло, устроившись в нем с ногами и укутавшись в теплую бабушкину шаль, которую предусмотрительно привезла с собой. Горевшее над тумбочкой бра создавало приятный полумрак – как раз для мыслей и чтения старых дневниковых записей.

Она открыла тетрадь, пробежала глазами несколько страничек, пока не дошла до нужной даты – 28 декабря 1982 года – и словно снова оказалось в том волшебном утре…

– Шурочка, Шуренок, вставай скорей, – мама тормошила заспавшуюся дочку. – У меня для тебя сюрприз.

– Не хочу сюрприз, спать хочу, – Саша с головой накрылась одеялом, желая досмотреть такой интересный сон. Обычно тактика срабатывала, и мама на какое-то время оставляла девочку в покое, но сейчас она продолжала стоять около дивана, не собираясь никуда уходить.

Саша откинула одеяло с лица и приоткрыла один глаз. Мама, улыбаясь, протягивала ей какие-то бумажки.

– Что это? – девочка села на постели, все еще кутаясь в одеяло – они жили на первом этаже, и в комнате было ощутимо прохладно, особенно после теплой постели.

– Путевки. Папа принес путевки в Дом Творчества, и мы едем туда на все каникулы. Он берет неиспользованный отпуск, а у меня есть отгулы.

– И Новый год? – Саша с интересом разглядывала глянцевые листочки, на одном из которых стояло ее имя – Корнеева Александра Викторовна – и даты: 29 декабря – 10 января.

– Да, да, вставай быстренько, надо успеть собраться и кучу всего сделать. Еще папа лыжи хотел тебе новые купить, а ехать уже завтра утром, – мама потянула с Саши одеяло и стала быстро расстегивать на дочке пижаму.

– А елка? У нас не будет елки? – девочка обиженно посмотрела на маму, вот-вот готовая заплакать.

Она так мечтала, что сегодня папа привезет елку, поставит ее в специальный держатель, а потом будет долго сидеть у стола, проверяя гирлянды и меняя в них лампочки. А Саша сядет у его ног на маленькую скамеечку и будет подавать ему эти маленькие лампочки – они совсем крошечные и необычной формы, как огонек свечи. Недавно тетя Маруся подарила новую гирлянду и коробку немецких игрушек, и девочка представляла, как будет украшать елку, но если они уедут…