По волне моей памяти

Глава третья

29 декабря – обед и вечер

– С каких пор мы на «вы»? – Саша с трудом совладала с голосом. – Здравствуй, Гоша.

– Сааашка? Не ожидал, – мужчина хотел сесть напротив, но официантка объяснила, что это место уже занято, как раз подошла и пожилая пара – соседи по столу.

Пока все рассаживались, Саша успела немного прийти в себя, украдкой бросая взгляды на столь неожиданно и некстати появившегося знакомого.

Георгий Вайнерман, Гоша. Бывший однокурсник. И во всем остальном тоже бывший, причем настолько давно исчезнувший из Сашиной жизни, что она вроде и думать о нем забыла, но, судьба, как оказалось, иногда преподносит совершенно невероятные сюрпризы…

– Георгий, – Вайнерман представился соседям и принялся за обед, мило беседуя с пожилой дамой о погоде, природе и ценах в ближайшем магазине.

Саша не особо прислушивалась к разговору, удивившись лишь тому, что голос у Гоши почти не изменился. Все такой же бархатно-завораживающий, разве что появился легкий, почти неуловимый акцент, как у людей, долгое время живущих за границей. И этот голос по-прежнему волновал ее, как когда-то.

Столько лет прошло, а он все еще на нее действует. Голос и руки. Красивые и холеные. С маникюром. Сашу всегда поражало, насколько Георгий следил за своими руками, а он только отшучивался, что руки творческого человека – рабочий инструмент, а обгрызенные грязные ногти и пальцы с заусенцами никого еще не украшали. «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей», – постоянно цитировал он Пушкина и смеялся, когда Саша предлагала ему еще и лаком ногти покрыть.

– Вы представляете, Ольга Борисовна, – слышала Саша как сквозь вату, – Ди Каприо снова претендует на Оскар и опять его не получит. И вроде актер не бездарный, а вот, поди ты – такое невезение.

– А может, получит, откуда вы знаете, – улыбнулась пожилая поэтесса. – Как вы считаете, Сашенька?

– Никак, Ольга Борисовна, – Александра Викторовна пожала плечами и виновато улыбнулась, пытаясь скрасить улыбкой резкость ответа. – Можно попросить кусочек хлеба? Я никак не считаю, и Ди Каприо мне не нравится, – она понимала, что отвечает не очень вежливо, но ничего не могла с собой поделать. Хотелось как можно скорее сбежать из-за стола, из столовой, а лучше вообще в Москву.

Но приходилось сидеть и делать вид, что все в порядке. Саша что-то ела, не чувствуя вкуса, и была очень рада только одному – Гоша сидел не напротив, а через одного человека справа, и не мог видеть выражение ее лица.

Ей даже удалось ровным голосом попрощаться со всеми, вставая из-за стола, и на предложение Вайнермана посидеть в холле ответить, что устала, катаясь на лыжах, и хочет прилечь. И только придя в номер и буквально упав на кровать, Саша почувствовала, как трясутся руки, и крупная дрожь бьет все тело. Немного посидев, она встала, достала из тумбочки небольшой электрический чайник, налила в него воды и щелкнула кнопкой. Заварив во френч-пресс крепкий чай с лимоном и корицей и подождав, пока он настоится, налила жидкость в большой высокий бокал, затем добавила сахару и чуть-чуть красного вина, которое привезла с собой отметить праздник.

Руки обхватили чашку, глоток, еще – постепенно тело начало согреваться, мысли успокоились, дыхание выровнялось, и сердце перестало бешено колотиться…

Гоша-Гоша, первая любовь, первый секс и расставание со скандалом. Саша не любила вспоминать эту историю, тем более что он сразу перевелся на заочное, а потом и вовсе уехал за границу. Хорошо, без последствий, – радовалась тогда мама, а сама Саша страшно жалела, что, несмотря на то, что они не предохранялись, она не забеременела. Дочку или сына с карими глазами и вьющимися темными волосами она очень хотела…

И надо же было так случиться, что судьба снова свела их через столько лет, и опять – в преддверии Нового года. Ведь именно из-за Гоши Саша так не любила этот праздник…

– Знаешь, ты очень симпатичная и умненькая, и мы неплохо вместе проводим время, но мы разные, пойми. Родители считают, что ты не нашего круга, да еще и гойка, ну, то есть, русская. Женившись на тебе, я совершу мезальянс, мама будет недовольна, так что предлагаю расстаться по-хорошему. Потерпишь мое присутствие в универе пару месяцев, а потом я все равно уеду, родители уже подали документы. И не кисни, кис, все хорошо, – выдав эту тираду абсолютно спокойным голосом, Гоша начал целовать Сашу и расстегивать пуговицы на ее блузке и очень удивился, когда она дернулась и выставила вперед руки.

– Уходи, – голос дрожал, но она старалась справиться.

– Как уходи, зай, я же хочу тебя, – он попытался снова начать расстегивать ее кофточку.

– Уходи, немедленно, – только бы не расплакаться при нем.

– Ну, зачем все усложнять, что тебе, жалко, что ли? – он будто даже обиделся на Сашу.