По волне моей памяти

Глава четвертая

30 декабря

«Не выходить к завтраку, похоже, стало уже привычкой, – подумала Саша, открывая глаза и щурясь от яркого солнца за окном. – Хорошо еще, если обед не проспала».

В дверь тихо постучали, и Саша снова быстро юркнула под одеяло.

– Да, да, войдите, кто там? – она ожидала увидеть горничную или официантку из столовой, но на пороге неожиданно появился Гоша.

– Вот, держи, соня, подкрепись, – он поставил на стол чашку с кофе и тарелочку с бутербродами. – И цени мою доброту.

– Не твою, а тети Нины, – тут же парировала Саша.

– Неа, – покачал головой Вайнерман, устраиваясь в кресле и принимаясь уминать один из бутербродов с тарелки, – не знаю никакой тети Нины, в столовой взял, и давай вставай скорее, а то тебе ничего не останется.

– Однако, – Саша даже засмеялась этой его наглой выходке и поразилась, что может вот так спокойно смеяться и радоваться общению с Гошей просто как со старым добрым другом. – Отвернись хотя бы, что ли, – она выжидательно посмотрела на мужчину.

– Стесняшка, – усмехнулся он, но тут же встал и, отойдя к окну, повернулся к Саше спиной и гнусаво пропел: – Я отвернулся посмотреть, не отвернулась ли она, чтоб посмотреть, не отвернулся ли я.

А она быстро вскочила с кровати и, схватив с кресла первые попавшиеся шмотки, нырнула в ванную.

Потом был импровизированный завтрак и прогулка на лыжах, обед и шахматы в холле, и чай с булочками на полдник, после которого в кино они не пошли, а решили пройтись до «Фабричной девчонки» купить шампанского. А еще Саше очень хотелось набрать веток и украсить комнату, чтобы пахло хвоей и мандаринами – настоящим Новым годом.

Кто назвал магазинчик на горке «Фабричной девчонкой»[1] и почему, Саша помнила довольно смутно – то ли пьесу Володин тут писал, то ли место было похожее, то ли продавщица на героиню смахивала, но название закрепилось намертво. Не только все обитатели Дома Творчества, но и многие местные иначе как «Девчонкой» двухэтажную торговую точку не именовали.

На первом этаже были продукты, а на втором – парфюмерия, косметика, галантерея и многое другое. В далеком детстве Шурочки тут еще продавали грампластинки, чулки-носки и даже белье – в общем, обычный универмаговский набор, и, что самое интересное, на прилавках товара было гораздо больше, чем в московских магазинах. Даже зубную пасту и туалетную бумагу можно было купить без очереди.

Сейчас в «Девчонке» царило запустение, но шампанское, правда, производства МКШВ[2], имелось, а также очень неплохое испанское вино. Посовещавшись, выбрали последнее, не особо доверяя качеству московских шампанских вин, купили еще килограмм каких-то местных конфет и марокканские мандарины и двинулись в обратный путь.

Дойдя до довольно крутого спуска на обратной дороге, Саше вспомнила, как ходила с ребятами за вином, оказавшись в «Малеево» на творческом семинаре.

Семинар был безумно скучным, делать нечего, на дворе начало марта – холодно, сыро, промозгло. Снег лежит еще практически везде, но на лыжах уже не походишь, да и в голову не пришло брать с собой на семинар лыжи. В «Малеево» был прокат спортинвентаря, но кататься на лыжах во время лекций как-то не совсем здорово, хотя и сидеть на них – невероятно тоскливо.

Студентка третьего курса, Саша попала на семинар взрослых критиков и литераторов совершенно случайно – просто оказалась в нужном месте в нужное время, а может, звезды так сложились. Так или иначе она была тут и временами отчаянно маялась от безделья. Скучно было и ленинградскому профессору Китаеву, другу Сашиного отца, который был приглашен на семинар читать лекции, но кто-то что-то не так поставил в расписании, и лекции Леонида Яковлевича оказались в два последних дня, приехал же он в «Малеево» на все две недели.

– Саня, миленький, ты тут все знаешь, мне для жены крем хороший надо купить, покажешь, где? – спросил Китаев как-то за завтраком.

– В «Фабричной девчонке», давайте сходим после обеда, – кивнула она, допивая какао. – С удовольствием прогуляюсь. Сейчас не могу, лекция в кои-то веки будет интересная.

– А после обеда Иванов читает? – понимающе кивнул профессор.

– Ага, скука смертная, – вздохнула Саша. – Только давайте встретимся у ворот, чтобы меня не спалили.

Купив нужный крем фабрики «Свобода» и еще кучу всяких мелочей, Саша, Китаев и увязавшийся с ними его приятель со странным именем Марлен спустились в продуктовый. Каково же было их удивление, когда в магазине обнаружилось хорошее венгерское белое вино без очереди и ограничения продажи в одни руки. Взяли естественно на всю имеющуюся наличность. Получилось чуть больше ящика[3]. Взять-то взяли, а вот как унести? Двенадцать бутылок засунули в извлеченную из глубокого профессорского кармана авоську, две взяла Саша, остальные мужчины распихали по карманам и двинулись в обратный путь. Только ушли недалеко – до горки. И остановились. Горка крутая, да еще обледенелая, и другой дороги нет. Постояли, посмотрели, подумали, подобрали полы пальто и… аккуратно съехали вниз на пятой точке, старательно оберегая драгоценную ношу. Встали, отряхнулись и спокойно пошли дальше. Внаглую нести бутылки в таком количестве в корпус не решились, поэтому Леонид Яковлевич сходил к себе в номер за портфелем и чемоданчиком, куда и было аккуратно уложено содержимое авоськи и карманов.