По законам Нави

Глава 4. Не буди Лихо

Град скрылся из виду слишком быстро. Лес, несмотря на отсутствие листьев на деревьях, поглотил странников, как чудище поглощает жертву. Только вот Велеслав никогда не был жертвой. И не собирался становиться.

В мире, полном опасности, чтобы выжить, нужно стать сильным. Или уповать на удачу. Она, подчиняясь прихотям медвежьего бога, хоть и не обходила царевича стороной, но оставалась непостоянной союзницей. Удача слишком ветреная подруга, рассчитывать на нее – большая глупость. Поэтому Велеславу пришлось стать сильнее.

Дар ворожбы, струящийся по крови золотом Нави – не единственное преимущество. Намного больше он полагался на собственный ум. Смекалка и ловкость помогали избегать бед. И именно эти качества царевич собирался использовать на пути к заветной цели.

– Смотри под ноги, – тихо предупредил Велеслав, аккуратно ступая по полусгнившим листьям. В лесу стояла пугающая тишина, прерываемая шорохами и отдаленным пением мавок. Нечисть, не обращая внимания на то, что день в самом разгаре, в преддверии ночи Карачуна наслаждалась приливом сил.

Велеслав знал, что после Велесовой ночи навьи существа особенно азартно завлекают людей в смертельные сети. Так и песнь мавок становилась более чарующей и притягивающей. Даже царевич ощущал на себе воздействие навьей ворожбы. А ведь у него своеобразная защита. Обладая частью навьих сил, царевич не поддавался влиянию нечисти.

Концентрируясь на пути, Велеслав старательно не обращал внимания на призыв мавок. Возможно, с ними придется свидеться позже. Он уже ни раз встречался с мавками за околицей Града. Пугающие костлявой спиной обычных людей, у Велеслава они вызывали интерес. Забавно, что это было взаимно. К чему таить, дар ворожбы в крови царевича будоражил нечисть не меньше. Неудивительно, что мавки предпочитали беседы с Велеславом попыткам утопить. Знай жители Града о том, что царевич может говорить с навьей нечистью, отгородились бы еще сильнее.

Но перво-наперво нужно найти Баюна. Именно от кота Велеслав собирался узнать, как добраться до Лешего. Царевич догадывался, что хозяин леса вряд ли явит свой лик перед ними самостоятельно. Слишком древним существом был Леший, чтобы оставаться любопытным до незваных путников. Что жизнь человека в сравнении с вечностью владыки леса? В летописях упоминалось, что он, вероятно, застал рождение родных богов, а, значит, жил на белом свете сотни, а то и тысячи лет. Возможно, лесной дух даже знаком с богами лично… И только он мог знать наверняка, как добраться до Калинова моста. Поэтому сначала – навий кот, после – хозяин леса. Конечно, просто так Баюн ничего не расскажет. Но, если записи верны, тут поможет хитрость. А ее у Велеслава в избытке.

Впрочем, Баюн тоже не спешил показываться на глаза. Он, как и Леший, насколько помнил Велеслав, на ратное поле в ночь Карачуна ни разу не являлся. Их территорией оставался лес. А убийство смертных хоть и считалось забавой для лесной нечисти, никогда не носило массовый характер. Если навьи чудища слыли прирожденными убийцами, то лесные духи оставались на уровне опасных вредителей. Больше заинтересованные в смертельных играх, чем в страданиях жертв, они оставались в стороне от масштабной битвы. Леший и Баюн предпочитали не покидать собственных владений. Поэтому и сложно назвать их абсолютным злом, как, например, Кощного.

Леший оставался нечистой силой, но совершенно не интересовался делами смертных. Даже дети его – лесные навьи духи – завлекали странников, доводя до смерти, но делали это, играя. Иногда их можно переиграть, отвоевав право на жизнь. Опасней другая нечисть – та, что приходит прямиком из Нави, либо состоит из тьмы и зла, жаждущая крови и скорби: упыри, злыдни, полудницы, Лихо, Ний, повелевающий мороками и кошмарами…

Песнь мавок лилась красивой мелодией, и пока Велеслав слышал ее, то ощущал относительную безопасность. Почуй мавки кого опасного, сразу же скрылись бы и замолкли. Лишь малая часть нечисти отличалась глупостью или твердолобостью. И мавки в их число не входили.

Лес приветствовал воровку и царевича настороженно, но без явных угроз. Они шли пару часов, а на пути встретились лишь лесавки, да ауки. И те предпочли безобидно волочиться следом или показываться случайно, словно чувствовали, что путники представляют угрозу. Лесное зверье попряталось, ощущая возросшую опасность темных дней. Кто бы что ни говорил, но все живое стремилось выжить. А все мертвое… Вечный круговорот добра и зла, вечная битва, которой нет ни начала, ни конца. Наступит ли день, когда родные боги вновь ступят на людскую землю, чтобы защитить собственных внуков, уничтожив навью нечисть навсегда? Или во всем этом есть смысл, неподвластный человеческому уму?

Не отвлекаясь от дороги, царевич внимательно рассматривал лесавок и аук. С этой нечистью, в отличие от мавок, у него не было шанса познакомиться поближе. Возможно, они не умели строить предложения и общаться с помощью обычной речи? Потому что очевидно, что сила Велеслава их заинтриговала. Но на разговор никто так и не решился.

Многие верили, что у нечисти нет разума, но Велеслав считал это мнение ошибочным. Очевидно, что лесные духи обладали, как минимум, инстинктом самосохранения. И не рисковали заводить игры с ворожеем. Но любопытство никуда не делось. Велеслав, не теряя бдительности, наблюдал за детьми Лешего в ответ. Как знать, когда могли понадобиться те или иные знания?

Карна не убирала руку с рукояти кинжала на бедре, готовая в любой момент вступить в бой. Первое время преследование лесной нечисти за спиной ее явно нервировало. Но в какой-то момент стало легче. Нечисть не нападала, поэтому Карна предпочла сделать вид, что ничего странного или пугающего не происходит. Прищурившись, девушка посматривала под ноги, не выпуская из внимания нечисть. Велеслав подозревал, что городская воровка не часто имела дело с лесными духами. Любопытно было и то, насколько хороша девушка во владении оружием. Но царевич надеялся, что им не придется это проверять.