По закону волшебства

Глава 3

— Телефон не ловит? — Олеся уточняет очевидное, разворачивая санки, пока я ставлю машину на сигнализацию.

— Полный глушняк, — отвечаю, не успевая предложить помощь, которая, ей собственно и не требуется.

Очевидно, что она управляется на снегу лучше, чем я.

Очень ловкая девушка.

Гибкая и чёткая.

Вид сзади выметает всю мою досаду за потерянное время и блуждание по лесу. Хотя любимая сестрица всё равно получит на орехи.

Два дня подкупала меня сытными пирожками и слёзно умоляла отвезти подарки её крестникам за город, поскольку зять на рабочей вахте, а она сама сидит на больничном с дочкой и не может рисковать здоровьем других детей. Пока большой вопрос, выздоровеет ли племянница к Новому году, а подарки в такой праздник хороши под ёлкой именно в заветную полночь.

Да и вообще, у нас с сестрой отличные отношения. Она старше на три года и столько раз покрывала проделки непутёвого младшего брата, что я обязан ездить по её делам минимум до конца этой, а то и следующей жизни.

Однако, как говорится, не делай добра — не получишь зла. Знаю же, что Варька страдает географическим кретинизмом, но понадеялся, что адрес с названием улицы и номером дома однозначно подстрахует.

— Проскочили развилку или указатель снова упал под тяжестью снега? — спрашивает Олеся, словно читая мои мысли.

— Указателя не видел. — В этом я абсолютно уверен. — Навигатор ушёл в отключку, а сестра, по чьей просьбе я сюда приехал, в очередной раз посчитала, что между направо и налево нет никакой разницы.

— Вы, наверное, искали Макаровых? — Олеся оглядывается, продолжая толкать санки вперёд.

— Да, их. Сестра попросила отвезти подарки её крестникам, но как бы при нынешнем раскладе мне не стать настоящим Морозным Дедом.

— Когда путают поворот к ним, приезжают к нам, — объясняет Олеся, прежде чем я хочу поинтересоваться, как она догадалась. — С подарками я вам помогу. Можете оставить их у нас с Лукой. Мы видимся с Гордеем, Корнеем и их мамой на озере, где залили хорошие разноуровневые ледяные горки. Так что я всё передам в ближайшее время.

— Дей. Ней. Ука, — мелкий снеговичок обозначает их знакомство.

— Да, Гордей… — Олеся подтверждает, что мальчонка прав.

— Корней и Лука, — заканчиваю я, уловив детский метод сокращения слов. — Свят и Олеся, — добавляю, получая мимолётную женскую улыбку в награду за нехитрую логику.

— Ня, — вбрасывает новый слог Лука и изворачивается всем корпусом к Олесе.

— Няня, — зачем-то перевожу вслух.

— Нет. Это значит «на», — поправляет меня Олеся, и в её руках оказывается игрушечный снеговик. Она завязывает на нём распустившийся шарфик, отдаёт обратно Луке и ласково смотрит на ребёнка. — А Луке я мама.

Она говорит что-то про рацию, чтобы связаться с неким дядей Сашей, который на стареньком неубиваемом вездеходе спасает всех застрявших, Лука щебечет «мама» целиком, а я топаю за ними, пытаясь осознать, что эта тоненькая юная девушка в принципе может быть матерью.

Сколько ей лет? Сначала я подумал, что чуть больше двадцати. Потом решил, что ближе к двадцати пяти. Если рассуждать трезво, то в обоих случаях у неё уже может быть маленький ребёнок.

Только мыслить здраво не особо выходит. Я тут, с какой-то стати, хвост подраспушил, запустил оценивающий сканнер и, вообще, в свои двадцать восемь, хотя и при наличии родной пятилетней племянницы и детей у друзей, остаюсь абсолютно далёк от темы продолжения рода и пока не вижу себя… папой. Ни сейчас, ни в обозримом будущем.

Понимаю, насколько глупо проводить подобные параллели между личным отношением и посторонней девушкой, которая, судя по всему, вовсе не считает себя непосильно обременённой, но продолжаю тупо молчать, тяжело шагая по хрусткому снегу.

Ещё и беспричинно злюсь, что Олеся, скорее всего не просто мама, но к тому же явно не свободна, ведь по элементарным законам биологии у Луки должен быть ещё и отец.