По завету крови

Глава 6. Незваный гость, сварливый хозяин

Глаза, иначе смотрящие на этот мир.

В прекрасный весенний день на главной улице Рагоса шла бойкая торговля. Осторожно пробравшись сквозь толпу, к продавцу мясом подошел пилигрим, совсем не похожий на большинство остальных прохожих, всех этих искателей приключений и наживы, глашатаев богов и миссионеров светлых обителей.

Продавец, с полуслова угадывавший родной город любого покупателя, так и не разобрался, откуда прибыл странный паломник. Если этот малый любил приключения, то пользовался у них искренней взаимностью. Судя по его странному говору, побывал он во многих местах и надолго нигде не задерживался.

Одежда совсем не прояснила ситуацию – серая сильно изношенная роба не носила отличительных орнаментов. На плаще – выгоревшая блеклая звезда, но ее торговец видеть не мог, да и не знал он подобных гербов. Длинный капюшон скрывал лицо странника, и лишь несколько прядей темных слабо вьющихся волос выбивались наружу.

Торгаш-охотник лязгнул разделочным ножом о большой тесак и грозно поглядел на необычного путешественника. Он предпочитал не связываться с подозрительными личностями, ведь это могло распугать богатых клиентов. Мужик уже хотел грубо огрызнуться в ответ на приветствие, но запнулся на полуслове. Презрение быстро переросло в волнение, а потом – в страх. Глаза небесной синевы или кристального горного ручья, какие не встретишь среди простых людей, спокойно изучали его из-под изношенной робы. Волхвы нарекали таких отмеченными богом. Мясник просто хотел продавать мясо и совсем не желал ввязываться в божественный промысел. По слухам, подобное всегда сулило кучу неприятностей и одни убытки.

Продавец беспокоился напрасно. Путник не задержался возле его лавки, и, узнав все, что хотел, купил кусок ветчины и скрылся в толпе. После неприятной встречи мясник еще долго не решался браться за острый тесак. От волнения руки у него слишком сильно тряслись.

– Так дело не пойдет, что это со мной такое? – отчитал себя торговец, схватил тяжелый нож, метким ударом перерубил кость в огромном куске оленины и внимательно осмотрел дородного купца, направлявшегося в сторону его лавки. Не успел толстяк открыть рот, как торговец уже точно знал, откуда прибыл этот господин и сколько денег стоило просить за сделку.

– Кажется, никто не заметил того странного человека! – радостно заключил мясник и, натянув улыбку, поприветствовал нового покупателя.

В это время пилигрим продолжал свой пусть, стараясь не обращать внимания на разноголосую толпу. Не стоило отвлекаться на всякие пустяки. Хоть сегодня и был сорвой – день расцветающей Оттепели, один неверный порыв ветра мог оборвать путешествие быстрей, чем испугавшиеся купцы разбегутся из деревни. Ледяные пальцы Холода звонко скручивали ели и осины на горных склонах, готовые вцепиться в человеческую шею по первому зову рыщущего ветра.

– Поскорее бы убраться отсюда! В этом году здесь слишком людно, даже для Рагоса, – с досадой подумал пилигрим и нахлобучил капюшон на глаза – они привлекали лишнее внимание.

В воздухе витало привычное напряжение, но теперь – больше обычного. Люди, оказавшиеся здесь, понимали, где они очутились и чем рисковали. Каждый помнил про старика Холода, но в этот раз дело было не только в проклятье гор.

– Потрохами чуют опасность, а все пекутся о своей выгоде, – подумал светлоглазый путник. Его взгляд не выражал никаких эмоций, но ледяным лезвием пронзал каждого, на кого устремлялся. Он искал, зная, что ничего путного уже не найдет. Оставались последние приготовления и несколько часов на отдых.

Сам не заметив того, пилигрим добрался до распутья дорог. Одна из тропинок вела на юг, к Ундинскому перевалу, вторая – северная сворачивала в лесную гряду.

– Ну вот, уже совсем скоро, – с тревогой обратился он к далеким пикам гор, словно разговаривал со строгим наставником.

Иногда, в поисках знаний и силы, мы заходим слишком далеко и оказываемся там, откуда нет дороги назад. Утаивская цепь отняла у него прошлое и возможность прожить обычную человеческую жизнь. Взамен он получил то, чего хотел больше всего на свете – шанс стать сильней и отомстить.

С северного кряжа налетел ледяной поток ветра, обжегший кожу. Пилигрим резко повернулся, особым образом закрывшись левым плечом.

– Кажется, это просто молодой рыскающий, даже не почувствовал меня. Что он тут забыл в сорвой? Случайно, наверное, залетел. Молодняку сейчас нельзя выбираться из ледяных ущелий, иначе долго они не протянут, – подумал пилигрим и услышал вдалеке слабое предсмертное завывание.

– Ну вот, бедолага!

Он говорил ни о чем ином, как об Утаивском ветре, рассуждал о нем, будто это был не воздушный порыв, а настоящее существо.

Рыскающие потоки – обычно молодые и слабые, не представляли сами по себе особой угрозы. Они выискивали, вынюхивали добычу, а вот по их пятам уже летели матерые бестии – скалящиеся ветра. Эти несли на своей шкуре и клыках проклятье Холода. Хитрые, непредсказуемые, невероятно сильные, они могли покусать даже опытных Утаивов.

Для обычных людей кажется невероятным, что сильный мороз или ветер могут считаться кем-то не природными явлениями, а самыми настоящими демонами. Но в глазах человека, каждый день борющегося за выживание со смертельной стихией, лавина, снежный буран или лютый мороз означают нечто особенное.

Грань выживания, порог смерти – тонкая линия, где по-настоящему чувствуется течение жизни. Здесь можно увидеть истинную сущность вещей.