Победители Чингисхана

Мульти-клон

Князь Георгий Всеволодович не был особенно огорчен сообщением о нашествии "мугланов". Разорение Булгарского царства пошло на пользу казне. С многочисленных беженцев драли налог, проездные сборы и немалую дань.

-Чем хуже, чем лучше. Вам разорение, а мне прибыток. Я вас всех приму милости просим, с семьи гривен восемь. Я расселю по разным городам, пусть сколачивают дубильные чаны, пусть мотают и мнут кожу. Всем найдется работа, будут делать сапоги боярам и старшим дружинникам!

Многих булгар расселил по города, а некоторых по беднее заставили корчевать пни и засевать болото.

Новость о том, что мугланы грозят Рязани, только обрадовала князя.

-Рязанцы всегда носы задирают! Своего князя государем величают. А мы суздальские, рязанцев били, я сам их город дважды на приступ брал. Князей и бояр сажал в прорубы, а мужиков рязанских расселял у себя по дальним погостам.

Всеволод вытер рукавом бобровой шитой золотом шубы бороду.

-А они все равно не покорные! Заселилась Рязань и растет крепче прежнего, как трава лебеда на пожарище. Пускай сильней посекут их монголы.

Послов принял пышно, однако они особенно чародейка Керинкей-Задан вели себя крайне нагло, грозили всем смертью, с трудом он сдержался, чтобы не дать приказ их казнить. Одарили посланцев скромно, чем вызвали новые нарекания монголов.

-Отольется твоя скупость кровью.

Зло прошипела сквозь клыки шаманка.

Из Рязани прислали ему челобитчиков.

-Присылай княже полки. Главенствуй над Рязанской ратью. Лазутчики доносят, что неисчислима монгольская армия, ощетинившись таранами и баллистами. Надо всем объединиться! Ане-то обратит нас ворог в кровавый пепел.

-Напугали! А дань как платили, с боем? Никого вам не дам.

Правда, Леопардов вывел из лагерей свой Белый Легион, не послушал князя. Да и Пантера от рук отбилась, тоже вывела часть войск из Суздальского княжества.

С другой стороны испуганный князь Юрий сделал их верховными воеводами, фактически подчинив Рязань Владимирским ставленникам. Отношение князя к белым воинам было сложным, с одной стороны они сформировали могучую белую армию, с другой слишком горды и своевольны.

-Я сдеру с Леопардова шкуру. Как он смел, наши рати ополовинить и священную суздальскую кровь за Рязань проливать! Накажу, не помилую!

Не смотря на тревожные слухи о падении Рязани, князь повелел устроить знатный пир.

-Так что бы все видели силу и твердость нашей власти! И что бы весь Владимир гулял и бражничал.

И слова князя не разошлись с делом. Целая толпа ревела и кричала

-Ставят!

-Полно!

-Ей-богу ставят!

И клокочущая масса кинулась - проулками, огородами - к ближайшей соборной площади.

И впрямь ставили. Целый обоз телег, нагруженных бочонками и пока еще замкнутыми деревянными жбанами, тянулся вдоль улицы. Возле него с боку шла охрана, в вышитых золотом малиновых кафтанах и посеребренных шлемах, длинные топорики с серебряной рукоятью поигрывали в сильных руках.

Сзади гордо шествовал сам Семен - дворецкий. Против каждого десятого двора возы останавливались, и один бочонок снимался. Рядом с каждым ушатом оставался один сторож, что бы гуляющие люди ненароком не разбили священную емкость.

В бочонках, жбанах, лагунах поплескивали столетние меды, пива и хмельное смоговое вино. Князь расщедрился, хотя за внешней победной бравадой скрывался сильный внутренний страх.

-Мой народ любит гулянья, отпразднуем его щедро.

И Владимир загулял. Над самим городом зажглись изобретенные мульти-клонами красочные фейерверки, покрытые асбестом дома ярко люминесцировали, наступала длительная зимняя ночь. Гулять так, гулять.

А хмель-батюшка - как сизый богатырь - не разбирает боярин ты ремесленник, простой смерд - землепашец - валит с ног. Кого в снег, кого на роскошные ковры, вот и вся разница. Казалось, весь град охвачен пожаром, настолько ярко пылали самоцветные огни, было очень красиво. Но князю Роману это напомнило штурм и похожую адскую люминесценцию, устроенную чародейкой Задан. Рядом с каждым домом стояли полу замерзшие бочки с водой, для гашения пожаров, вспышки становились все ярче. Вот казалось много света и на душе должно быть светлее, а нет наоборот, жжет тяжелая тоска, кругом беда, а этим суздальским радостно. Многие владимировцы уже полегли, князь обскакал не подвижные туши.

Вот, озаряемый светом факела, лежит на брюхе в луже пролитого вина достойно одетый горожанин. Он отмахивает саженками, будто плывет. Его кудлатая голова подымается и машет из стороны в сторону, как взаправду плывущий.

Окрест стоящие тоже пьяные в дупель поощряют и подбадривают.

-Ну-ну Петр поднажми, греби сильнее. Уж и до бережку не далече.

Парень и впрямь начинает верить, лихо, меся смесь, винища и снега.

-Ох, братцы устал! Подымает дурашливое лицо, перед глазами плывет и троиться.

Рука тычет в князя.

-А ты кто! Черт?

В гневе князь стеганул его плетью.

-Наших бьют!

Заурчали пьяные голоса. Лошадь Романа попытались стянуть под узды, в гневе князь перепоясал пьянчуг ногайкой и, прибавив шагу, домчал до детинца.

-Совсем вы человечий облик потеряли. Знали бы, что в Рязани твориться. Я уж доберусь и скажу всю правду матку князю Владимировскому.

А сзади продолжали плясать, под свист и прихлопывание, под пение плясовых песен, и под звук пастушьей волынки, восьмиструнной кобзы, подобия балалаек.

Где уже разгоралось подобие пьяной драки, один на один, стенка на стенку.

Не обращая внимания на ощенившуюся стражу, князь плюнул.

-Вот придут сюда мугланы, попляшете!

Стража грозно окрикнула и, тем не менее, без лишних базаров пропустила князя. Обширные гридницы детинца были переполнены орущими и поющими дружинниками князей, съехавшими на знатный пир. На сей раз не стальным звоном мечей, а перезвоном серебряных чаш тешили они княжеский слух. Вместо клича битвы раздавались пирующие возгласы. Подымались широкие кубки чаще за князя Глеба Всеволодовича и иногда и за других князей. Уже до того надрались, что дорогими кипрскими, лангедокскими, бургундскими и кахетинскими винами на широком дворе принялись, словно бы студеной водой, приводить в чувство не в меру упившихся товарищей своих. Лили из горла, князь в презрении отшвырнул одно из таких замшелых, с запахом земли бутылей - стекло покрытое золоченой глиной.