Побег из будущего

Глава 10

Несколько месяцев мы прожили под неусыпным вниманием журналистов. Свадьба, как и полагал отец Грейс, всколыхнула всю общественность. О ней мне не хотелось и вспоминать, насколько всё было помпезно и гламурно. После началась волна светских развлечений, на которых я был чужим. Ко мне, как всегда льнули жеманные девицы, не вызывающие во мне ничего, кроме презрения. Но я вынужден был шутить, улыбаться, подтрунивать над собой при попадании впросак. С виду было всё благополучно, но сердце всё сильнее щемило от тоски.
Но больше всего меня удивляла Грейс. Её как будто захватила эта волна гламура. Прячась почти всю жизнь от людей, она вдруг ощутила вкус развлечений. Мне хотелось видеть прежнюю Грейс, но она менялась. И нельзя сказать, что в связи с этим потеряла для меня свою привлекательность. Я всё больше погружался в пучину ревности. И с трудом удавалось её скрывать, не хотелось поступать с ней так же как её отец. И вместо того, чтобы бросать упрёки, всячески поддерживал, забрасывал комплиментами, но в душе рождалась боль. Она разливалась по телу и отравляла кровь.
На работе всё было тоже не очень хорошо. Я бы сказал очень плохо. Как муж дочери главы Корпорации я не мог больше оставаться на своем месте. Меня повысили до невероятных высот, сделав топ-менеджером. Но в этой должности я был абсолютным нулём. Кроме того, меня окружали сынки богатеньких родителей, которые хоть и сохраняли внешнюю приветливость, но презрительно морщились за моей спиной и украдкой вытирали руки после того как здоровались со мной. При моём появлении стихали все непринужденные беседы. Разговоры тут же начинали приобретать скрытый подтекст, явно направленный на то, чтобы лишний раз уколоть меня. Как же хотелось начистить их лощёные физиономии, но я улыбался, я улыбался все время. Эта фальшивая улыбка будто приклеилась к моему лицу. Чем больнее мне было, тем больше я улыбался. И лишь одна мысль грела меня, что я приду домой, обниму Грейс и растворюсь в ее нежности.
Слово "дом" тоже стало для меня относительным. Мы поселились в квартире Грейс в Корпорации. Эта удобная современная квартира, оснащённая новейшими видами техники, стала для меня настоящей тюрьмой. Пытался убедить Грейс переехать куда-нибудь, купить дом в городе, но она всякий раз доказывала, что здесь мы можем жить в относительном покое. В городе мы окажемся под бдительным прицелом журналистов. С ней нельзя было не согласиться.
- Ты привыкнешь к этой жизни,- целуя меня всякий раз уверяла она. И я готов был ей поверить. Почти пол года я привыкал. Но потом что-то щёлкнуло во мне, я стал реже появляться на своей бессмысленной работе, всё равно от меня там не было никакого толку, а улыбаться наглым физиономиям устал. Так же постепенно перестал сопровождать Грейс на её светских вечеринках. Она уговаривала меня, оставалась со мной дома, но при этом дулась весь вечер. И отношения стали портиться. Свою ревность я скрывал за фальшивым равнодушием к ней. Она как будто бы тоже стала холоднее ко мне, хотя и замечал в её глазах иногда слёзы, которые вызывали во мне лишь мстительное торжество.
Прав был её отец. Между нами была пропасть и она только увеличилась. И были подозрения что это происходило не без его помощи. Он приблизил к себе дочь, постоянно стал советоваться с ней в вопросах бизнеса. Не привыкшая к такому вниманию с его стороны, она очень его ценила. Я не мог не понимать, как круто изменилась наша жизнь. Её - в лучшую сторону, моя, к сожалению, в худшую. И на собственной шкуре убедился, что человека делают счастливым не деньги, а свобода. Свобода выбора, которую я потерял. Своё внутреннее озлобление я стал всё чаще заливать алкоголем. Выпив, снова становился бесшабашным, веселым и беззаботным.
Грейс поначалу даже нравилось, когда я был несколько подвыпившим. Исчезала возникающая между нами скованность, мы снова непринужденно смеялись и болтали, но ведь это была всего лишь фикция. Вскоре её стали беспокоить мои частые выпивки. Всё чаще мои пьяные шутки натыкались на её тревожный взгляд. Но мне так было легче. Я почти ничего не делал, слонялся по квартире, а в редкие минуты трезвости как никогда ощущал себя бесполезным домашним животным.
А потом умер мой отец. Его смерть не стала для меня ударом, он давно уже медленно угасал и кончина была ожидаемой. Но это оказалось хорошим поводом на время вырваться из ненавистной Корпорации. После похорон, под предлогом продажи дома, я временно поселился в нём. Понемногу ко мне стали стекаться старые друзья и началось прежнее веселье. Пока однажды утром я не обнаружил в своей кровати обнажённую знойную красотку. Как она попала туда был для меня вопрос, но ещё больший вопрос возник тогда, когда наше совместное фото в недвусмысленных позах утром разошлось по интернету.
Ровно в полдень на моём пороге стоял адвокат с бумагами о разводе. Я молча подписал их, так как был уверен, что всё это подстроено. И подстроено самой Грейс. Я давно уже стал для неё ненужной обузой. Теперь в её окружении было много достойных молодых людей её круга, а наш мезальянс подошёл к концу.
И я с головой ринулся в пропасть, опускаясь всё ниже и ниже. В брачном договоре было прописано, что в случае развода я не получу ничего. Но вместе с вещами мне принесли банковскую карту с довольно крупной суммой на счету. К ней была приложена издевательская записка:

" Вознаграждение за доставленное наслаждение". На что я пьяно расхохотался. Грейс я почти ненавидел , но все равно отчаянно скучал. Женщины заполонили мой дом, но я хотел только одну, ту которую украла у меня Корпорация.
Поначалу наш развод наделал столько же шума, сколько и свадьба. Но потом интерес стал утихать, хотя время от времени всё же появились мои фотографии в довольно непрезентабельном виде. Свою боль я всё больше и больше заливал алкоголем. Моя жизнь превратилась в один беспробудный день.
И в один из таких дней на пороге появился Ной. Несмотря на то, что у меня двоилось в глазах, мне всё-таки удалось рассмотреть, как он плохо выглядит. Исхудавший, с трёхдневной щетиной он с порога набросился на меня с кулаками.
- Убийца! Убийца! Ненавижу!
И бессильно опустился на пол, рыдая.
- Дружище!-пытался выговорить я,- ты сошёл с ума? Я никого не убивал.
- Ты убил её! Убил!
- Кого?
- Ты так опустился, что даже ничего не слышал? Грейс! Грейс!
Мгновенно протрезвев, я схватил его за грудки:
- Что с ней?
- Она... она умерла. Умерла два дня назад.
- Как умерла?-не мог поверить я,- она не могла. У неё отличное здоровье. Ты пьян, Ной?
- Я пьян? Это ты - пьяная скотина. Она покончила с собой! Из-за тебя! - он снова зарыдал.
- Покончила с собой? - я растерянно смотрел на Ноя.
- Она выбросилась из окна. Из окна своей квартиры! Перед этим мы говорили с ней. Она вызвала меня к себе и спрашивала о тебе.
- Что, что ты ей сказал?
- Что ты такой же как и твой отец. И никто не сможет вытянуть тебя из этого омута. Я пробовал, но у меня не получилось. Я просил её забыть тебя, но она лишь покачала головой. А когда за мной захлопнулась дверь, она просто взяла и вышла из окна,- он закрыл лицо руками,- просто вышла из окна... Сегодня похороны.
- Я не верю тебе! Похороны? Где, когда? Я должен туда попасть!
- Да кто тебя пустит?- презрительно бросил Ной,- туда никого не пускают и говорят, гроб будет закрытый. Она сильно разбилась и от нее мало что осталось,- последние слова он выдохнул почти задыхаясь.
- А ты живи. Живи и наслаждайся жизнью! Тварь! Впрочем, врят ли мистер Александер простит тебя. Думаю, ты тоже доживаешь последние дни,- бросил он уходя.
Я остался тупо сидеть в углу. Кажется так провел два дня, ничего не соображая и не чувствуя. На третий день, я помылся, привёл себя в порядок и поехал на кладбище.
Там у свежей могилы долго стоял, не веря тому, что глубоко под землей лежит та, которую я больше не увижу. В какой-то момент мне захотелось броситься, разрыть землю и припасть к гробу, но охватившее меня ощущение того, что её там нет, остановило. Я не мог поверить, что она мертва, но тут вспышка фотокамеры вернула меня в действительность. Ко мне подскочил вертлявый журналист и стал расспрашивать о том, что я чувствую. А я чувствовал себя мёртвым.
Вспомнив слова Ноя, что отец Грейс никогда не простит мне смерть своей дочери, я вернулся домой и с надеждой стал ждать час расплаты. Странно, но меня никто не беспокоил: ни мои друзья-собутыльники, ни пресса, ни тем более мистер Александер.
Все эти дни я провёл в мрачных размышлениях.
- Почему от меня уходили все, кого любил я и кто любил меня? Сначала мама, потом Грейс. Зачем были эти жертвы? Мама ушла для того, чтобы облегчить мне жизнь, Грейс оттого, что не могла без меня жить. Обе они любили меня, а я дурак, не ценил этого. Ради их памяти о я должен измениться. Может так смогу искупить хоть каплю вины перед ними. Как безумный я бормотал слова клятвы днём, а ночами во сне просил прощения у теней, представляя, что они и есть души ушедших от меня дорогих людей.