Побег из драконятника. Развод c драконом по моим правилам

Глава 1. Ира, это попадос!

Мила не просто боялась мужа.
Это был не страх — животный ужас.
И сейчас, когда он стоял в двух шагах от жены с ножом, сверкающим в свете ночника, подходя всё ближе, я понимала, что увещевания бесполезны.
Бесполезно просить успокоиться и поговорить.
Я не знаю, насколько поехала его психика после побега Милы в ночи два дня назад.
Насколько его взбесило заявление в полицию и медицинское освидетельствование, на котором я, психолог, настояла.
Это не важно.
Важно, что его не поймали и сейчас он заносит нож над беззащитной женщиной, которая всхлипывает и вжимается в угол.
Над женщиной, которой я обещала защиту в стенах своего центра.
А у меня на решение есть один, два, три...
И я бросаюсь наперерез. Нечеловеческий рык, боль рядом с сердцем, крик Милы:
— Ира!
И пустота...

____________________

Воздух хлынул в лёгкие с такой силой, что на мгновение показалось — они взорвутся. Я резко распахнула глаза и тут же зажмурилась от яркого света. Сознание вернулось рывком, как после глубокого обморока, и первое, что я ощутила — это отсутствие боли. Той самой, пронзительной, что должна была разрывать грудь от ножевого ранения.
Вместо этого — свист ветра в ушах и ощущение падения.
Когда я снова рискнула открыть глаза, передо мной раскинулась панорама, от которой перехватило дыхание: острые пики гор, уходящие в небо невероятного лазурного оттенка, какого я никогда не видела в своей... жизни? Смерти?
«Так вот как выглядит загробный мир? Довольно... ветрено», — пронеслось в голове, и я чуть не рассмеялась от абсурдности мысли.
Тут же пришло осознание, что я не просто лечу — меня держат. Скосив глаза, я увидела огромные чешуйчатые лапы с когтями размером с мой бывший кухонный нож. Каждая фаланга была толщиной с мою руку.

«Диагностирую у себя острый приступ галлюцинаций. Или посмертный делирий», — профессиональная привычка анализировать не отпускала даже сейчас.
Я изогнулась, пытаясь рассмотреть обладателя лап, и вздрогнула, когда мое тело послушалось с неожиданной лёгкостью. Никакой привычной скованности в спине, никаких щелчков в коленях, которые наработала за пятнадцать лет сидения в кресле напротив чужих травм.
А потом я увидела его.
Дракон.
Настоящий, мать его, дракон — с темной синей чешуей, мощной шеей и перепончатыми крыльями, разрезающими воздух. И судя по тому, как напряжены мышцы его морды, этот мифический ящер был чертовски зол. На меня.
Если я что-то понимаю в драконьих мордах.
Не уверена.
«Прекрасно, Ирина Алексеевна, — мысленно обратилась я к себе. — Твоя загробная жизнь началась с того, что ты уже кому-то насолила. Новый личный рекорд».
Мы стремительно снижались. Впереди показался замок — не диснеевская открытка, а суровое, угрюмое сооружение из серого камня, больше похожее на военную крепость. Площадка перед главным входом стремительно приближалась.
Я едва успела подумать о том, что приземление будет не из приятных, когда лапы дракона внезапно разжались. Не с огромной высоты, но достаточно, чтобы я, не ожидая такого финта, неловко шлепнулась на каменные плиты, больно ударившись копчиком.
— Чт-!? — возмущение застряло в горле, когда я услышала собственный голос. Высокий, мелодичный, совершенно не мой.
А затем произошло нечто, окончательно убедившее меня, что я либо сошла с ума, либо попала в какую-то фэнтезийную параллельную реальность.
Дракон... сложился. Нет, не так — трансформировался, меняя форму в вихре золотистого света, пока на его месте не оказался мужчина.
Высокий, статный, черноволосый, в богатой одежде, которая на мой непрофессиональный взгляд выглядела как помесь средневекового камзола и чего-то восточного. Его глаза — темные, острые, с вертикальными зрачками — буквально полыхали яростью.
Он преодолел расстояние между нами в два широких шага и рывком поднял меня на ноги, схватив за предплечье.
— Решила сбежать? — прорычал он, и я отметила, как интонации человеческого голоса сохранили драконий рокот. — Ты не смеешь покидать мой замок, Ирелия. Ты здесь только из моей милости и останешься, пока я не решу иначе.
«Ирелия? Это кто?» — недоумение затопило меня, но аналитическая часть мозга уже лихорадочно собирала паззл.
Чужой голос, незнакомое ощущение тела, имя, которое мне не принадлежит...
Боковым зрением я заметила группу женщин в одинаковых серых платьях, которые застыли неподалеку, опустив глаза. Служанки, понятно. И судя по их поведению, сцена, которую они наблюдали, была не в новинку.
Мужчина-дракон поднял руку для удара, и я инстинктивно приготовилась к защитной стойке. Пятнадцать лет работы психологом в центре помощи жертвам насилия научили меня не только говорить, но и действовать. Но вместо того, чтобы сжаться или закрыться руками, как он явно ожидал, я посмотрела ему прямо в глаза. Не с вызовом — просто с готовностью к любому развитию событий.
Что-то в моем взгляде заставило его руку замереть на полпути.
Он нахмурился, словно увидел нечто неожиданное.
«Привет, классический случай агрессивного доминирования, — подумала я, машинально составляя психологический портрет. — Контроль через страх, вспышки гнева, публичное унижение. Интересно, а огнем он дышит только в форме дракона или и так может?»
Его замешательство длилось всего мгновение.
Он резко отпустил мою руку и скривился, словно смотрел на что-то неприятное.
— Оденьте бывшую госпожу подобающе, — бросил он служанкам. — Сегодня я представлю клану свою невесту, и не желаю, чтобы моя бывшая супруга выглядела как беглянка.
Бывшая супруга? Невеста?
Ситуация обрастала всё новыми подробностями, и ни одна из них не казалась хорошей новостью.
Он окинул меня презрительным взглядом с головы до ног.
— Надеюсь, ты не заставишь меня пожалеть о своей... милости, Ирелия.

Развернувшись, он стремительно направился к главному входу замка, оставив меня в окружении напуганных женщин.
Я осталась стоять, растирая запястье и пытаясь привести мысли в порядок.
Что ж, Ирина Алексеевна, кажется, твоя профессиональная компетенция наконец пригодится тебе лично. Кто бы мог подумать, что после смерти от ножевого ранения ты окажешься в теле женщины, от которой избавился мужчина-дракон с явными признаками нарциссического расстройства личности?
Горькая ирония ситуации не ускользнула от меня. Всю жизнь я помогала женщинам выбираться из токсичных отношений, а теперь сама оказалась в самой буквальной из всех возможных клеток. И хозяин этой клетки, кажется, действительно умеет дышать огнем.
Одна из служанок осторожно коснулась моего локтя.
— Госпожа Ирелия, — проговорила она тихо, — пойдемте, нам нужно вас подготовить.
Я кивнула, решив пока что подыграть. В конце концов, первое правило выживания в кризисной ситуации — собрать информацию, прежде чем действовать.
А уж информации мне сейчас катастрофически не хватало.