Побег из дворца

Глава 1

Дом мадам Маро стоял на опушке Тёмного леса ровно сто тридцать семь лет, и за это время успел обрасти не только мхом и слухами, но и вполне респектабельной репутацией. В округе знали: если вам нужно приворожить суженого, наслать лёгкую порчу на недоброжелателя или просто заварить чай от бессонницы — идите к мадам Маро. Правда, в последнее время всё чаще захаживали за чаем. Бессонница нынче одолевала всех, даже королевских советников.

В этот вечер мадам Маро, одетая в строгое платье цвета воронова крыла и кружевной чепец, который делал её похожей на гувернантку при зловещем пансионе, расхаживала по кухне с видом полководца перед битвой. На столешнице красовалось украденное — нет, временно позаимствованное у соседки-дриады — придворное платье из настоящего шёлка. Рядом дымился котёл, в котором булькало нечто изумрудное, а на подоконнике сидел ворон Хмурь и делал вид, что его всё это не касается.

— Канамбриэль! — позвала мадам Маро, и голос её прозвучал так, что половицы слегка прогнулись.

Из кладовки, где она пыталась спрятаться за мешком с сушёными мухоморами, вышла девушка. Канамбриэль — или просто Амбри, как называли её те немногие, кто осмеливался приблизиться к дому ведьмы, — была полной противоположностью матери. Если мадам Маро казалась выточенной из цельного куска тьмы и воли, то Амбри была словно собрана из лоскутков: рыжеватые волосы вечно лезли в глаза, платье сидело мешком, а на носу красовалась полоска сажи, которую она забыла стереть после последней неудавшейся алхимической вытяжки.

— Маменька, я, честное слово, не хотела подслушивать, — начала Амбри, — но вы так громко колдовали, что даже Хмурь проснулся.

— Я не сплю, — каркнул Хмурь из угла. — Я медитирую.

— Молчать, оба, — отрезала мадам Маро. Она подошла к дочери и, неожиданно мягко, поправила ей воротник. — Дело серьёзное. Король Кассий, тот самый, что уже три года вдовствует, решил женить своего сына. Принца Вардемара.

— Вардемара? — переспросила Амбри. — Это тот, который…

— Который, по слухам, хорош собой, — перебила мать, загибая пальцы. — Умён. Занимается танцами и фехтованием. Увлечённо читает поэзию. Говорят, на балах ему нет равных, а на турнирах он изящен, как никто другой. И всё это — при живом уме и безупречных манерах.

Амбри моргнула. Представила себе юношу, который одновременно и танцует, и фехтует, и читает стихи, и всё это — с безупречными манерами. У неё внутри что-то тоскливо сжалось.

— То есть… он скучный, — подытожила она.

— Он принц, — поправила мадам Маро. — Скука — это основа государственной мудрости.

— А если он ещё и стихи читает? — Амбри передёрнула плечами. — Маменька, вы же знаете, я от стихов засыпаю. Даже от ваших приворотных.

— Тем проще будет изображать заинтересованность, — отрезала мать. — Закроешь глаза и будешь кивать. Принцы любят, когда им кивают.

Она подошла к столу, взяла в руки гипсовую корону, которую раздобыла у той же дриады, и сдула с неё невидимую пылинку.

— Я всё продумала. Во дворце объявлен смотр невест. Ты приедешь под видом принцессы Изольды де ла Нуа — дальней родственницы одного забытого рода. Я наложу на тебя заклятие облика. Ты будешь прекрасна, изящна и загадочна. И у тебя будет ровно три дня, чтобы принц в тебя влюбился.

— Три дня? — Амбри почувствовала, как у неё засосало под ложечкой. — Маменька, я даже на сына деревенского кузнеца не смогла произвести впечатление, а он не первый красавец и косил на один глаз.

— У принца все проще – ему просто нужна принцесса, — парировала мадам Маро. — Твоя задача — блистать. Танцевать, поддерживать разговор о поэзии. Всё просто.

— Я не умею танцевать, — слабо возразила Амбри. — Я умею только собирать поганки и варить отвар от бородавок.

— Поганки подождут. — Мать щёлкнула пальцами, и на столе загорелись свечи. — Теперь слушай внимательно.

Она развернула карту, объяснила маршрут, рассказала легенду, вручила пузырёк с розовым приворотным зельем («на всякий случай, если твоё природное обаяние не сработает») и, наконец, приступила к самому главному.

— Стой смирно, — велела она и начала начитывать заклинание.

Вокруг Амбри закружились серебристые нити, превращая веснушки в безупречную гладкость, удлиняя ресницы, выпрямляя спину. Было щекотно, немного страшно и смертельно скучно — особенно когда мать, увлечённая процессом, начала перечислять вполголоса:

— …и на балу ты будешь танцевать с ним контрданс, он любит контрданс, выучи фигуры, я покажу утром, и обязательно скажи что-нибудь про сонеты Петрарки, он обожает Петрарку, я слышала от одной знакомой фрейлины…

Амбри слушала и чувствовала, как внутри у неё всё замирает от тоски. Принц Вардемар, судя по словам матери, был идеальным, начищенным, вышколенным существом, которое говорит только о высоком и двигается только по правилам. Ей, привыкшей спать на сеновале и разговаривать с лягушками, предстояло провести три дня в компании такого совершенства.

— …и не вздумай зевать, когда он читает стихи, — закончила мадам Маро, вешая дочери на шею амулет. — Всё. Ступай спать. Завтра в путь.

Амбри поднялась к себе, в комнатку под крышей, и долго сидела на кровати, глядя в тёмное окно.

— Три дня танцев и стихов, — прошептала она. — Хмурь, я не выдержу.

Ворон, устроившийся на подоконнике, каркнул философски:

— Карр. Может, он окажется не таким ужасным. Или ты провалишь задание и мы уедем раньше.

— Спасибо, утешил, — вздохнула Амбри и, погасив свечу, уставилась в потолок.