Побег из Кору-Ина

1

Хасу не знала сколько времени уже сидит в этой тесной коробке. Камера метр на метр и два в высоту, с дыркой в полу для стока мочи. Она не понимала, за что её забрали, в чём обвиняют и что будет с ней дальше. Её мучала жажда. Она смогла напиться только сутра, когда с потолка полилась грязная вода. Ноги и плечи нестерпимо болели. Яркий свет выжигал глаза. Несмотря на это, ей все же удалось немного поспать, свернувшись калачиком на металлическом ребристом полу. Вчера ей было очень страшно, или позавчера, она не помнит, потеряла счет времени. Сейчас страх немного притупился. Поэтому она не испугалась, когда услышала шаги в коридоре и лязг дверного засова. Она была рада, что сможет выйти из этой конуры, и ей было уже все равно куда. Два гвардейца рывком подняли её с пола. Девушка застонала от боли. Она не смогла встать на ноги, так сильно они затекли.

   Тогда гвардейцы поволокли её по темному коридору, затащили в какую-то комнату и бросили на стул. Руки сковали сзади наручниками и вышли. За спиной с лязгом захлопнулась дверь. Хасу сидела неподвижно, опустив голову. В комнате был ещё кто-то. Она чувствовала присутствие. Девушка осторожно подняла глаза. У окна напротив, спиной к ней, стояла темная мужская фигура. У Хасу перехватило дыхание. Она уже видела этого человека, видела эту спину и затылок. Только не могла вспомнить где.

   «Кто это?»

   - Хасу Уми?  - спросил мужчина не оборачиваясь. – Правильно?

   Пленнице показалось, что она услышала знакомые нотки в его голосе.

   - Да. – девушка дрожала и нервно терла за спиной кровоточащие запястья. – Почему я здесь? В чем меня обвиняют? Кто Вы?

   - В этой комнате вопросы задаю только я! – недовольно прогремел голос незнакомца. – А вы только отвечаете на них. Это в ваших интересах.

   Мужчина медленно повернулся, тусклый свет лампы осветил его лицо и Хасу широко раскрыла глаза от ужаса и удивления…

   Сквозь мутный, парастеклянный  купол города Кору-ина не было видно почти ничего. Металлические его каркасы зловещими скелетами возвышались над районом Кейкоку.  Слабый свет проходил сквозь пыльные треугольные пластины.

   С самого высокого здания можно было видеть, как в соседнем районе Широи блестели на солнце высотки, и зеленела растительность. Над ним возвышался купол больше раза в два, и его регулярно чистили. Это был район для элиты – для тех, кто управлял этой половиной Луны.

   Районы располагались каждый под своим куполом, они огромными разнокалиберными пузырями рассыпались по поверхности Моря Облаков. Соединенные только тоннелями для скоростных рапидов и мобилей, купола  были похожи на доисторический живой организм, чешуя которого поблескивала на солнце, выделяясь.

   Кейкоку – шахтерский район. Отсюда до разработки всего двадцать минут на рапиде.  Здесь живут шахтёры и обслуга, низшие из низших, рабочая сила Новой Федерации. Если ты рожден здесь, то здесь и умрешь. Твой путь предначертан, и ты с рождения знаешь свою судьбу и следуешь ей. Ты не можешь быть более умным, благородным или перспективным. Ты ничего не можешь более того, что обозначено твоим местом и  законами. Ты даже не можешь этого просто желать.

   Хасу не была здесь рождена. Она еще помнила синее небо Земли. Далёкое, смутное воспоминание из детства. И стрекозу над камышом, и мамину руку – теплое её прикосновение. Не могла вспомнить глаза, как ни пыталась. Пока рядом был брат, он рассказывал ей о родителях. Он был старше на пять лет и помнил их лучше. 

   Родители были предателями – теми, кто был против Новой Федерации. Теми, кто хотел другой жизни. Брат не рассказывал, как они погибли, за что боролись, только говорил о тёплом и ярком, о том, что хотел сохранить в памяти сестры. Она его любила, и разлуку с ним переносила тяжело. Каждый вечер, приходя в их контейнер, здоровалась с ним и делала вид будто он рядом.

   А его не было. Он сгорел три месяца назад заживо в недрах шахты, как и ещё двадцать шахтёров, работавших в его бригаде.

   Шла вторая неделя лунного дня, и в Кейкоку было жарко как никогда. Охладительные установки здесь работали слабо, почти вся энергия шла в другие районы. Часто были перебои и мутная пыльная полутьма, прерываемая миганием аварийных огней, опускалась на контейнеры жилых кварталов. Спасала только ночь, когда над всем Кору-ина закрывались ночные пластины куполов.  Они были закрыты с 10 вечера до 6 часов утра.

   Хасу проснулась раньше , чем открылись пластины, и лежала на койке, уставившись в потолок. Ей снова приснился тот сон, что тревожил её последние несколько лет. Она бежит по лесу вместе с Кейо от кого-то, но знает, что их вот-вот настигнут. Она видела лес только на картинках в книгах и в сети. Однако во сне ощущала прохладу на лице и запах травы и листьев.

   Глаза немного привыкли к темноте, и светлое пятно проявилось на пластиковой обшивке нависающих над кроватью полок.  Там, во мгле,  был постер с изображением моря. Настоящего, не лунного. Она почти не видела картинку, но знала, что она там – выцветшие краски постера были отпечатаны навсегда в её голове. Брат обещал, что когда-нибудь они вернуться на Землю. Они копили деньги на свою мечту, но Хасу понимала, что не сможет накопить достаточно, даже если будет работать всю свою жизнь без выходного. Особенно сейчас, когда Кейо больше нет среди живых. Да и что там делать теперь, когда моря отравлены, а воздух грязный как в Кейкоку. За 20 лет, которые Хасу не была на Земле, люди окончательно потратили свою планету, свой дом. Да и кому теперь нужна иссохшая Земля, когда есть Гиперборея. Земля теперь лишь отработанный материал.

   Она протянула руку и нащупала через узкое пространство прохода койку брата. Покрывало было грубым, но теплым от жары. Как будто он только что встал и пошел готовить завтрак. Она помнила вкус его лепёшек – так вкусно умел их делать только он.

   - Где ты теперь, Кейо? – прошептала она. – Я скучаю.