Побег с Сабрины

1

— Лора, где Земля? — спросил меня Крис.

Мы сидели во дворе на старом диване, который отец когда-то притащил из заброшенного ничейного дома.

Пружины противно скрипели при каждом движении, а обивка давно выцвела под здешним оранжевым солнцем до грязно-бежевого цвета. Мы с Крисом грызли сухарики и глядели на звездное небо.

Ночь на Сабрине длилась почти четырнадцать стандартных часов, так что времени разглядывать созвездия было предостаточно.

— Там, — указала я, прищурившись, чуть правее голубоватой луны, которую местные называли Ларси — в честь первого капитана грузового корабля, разбившегося здесь еще до основания колонии.

— А вот и нет, Земля левее Пра́мса и выше Ба́рта, — возразил Крис, не глядя на меня.

Он любил эти споры, потому что зубрил астронавигацию по старому учебнику, который нашел в пыльном шкафу школьной библиотеки. Сама школа давно закрылась.

Пра́мс и Барт — две самые яркие звезды в нашем секторе, они всегда служили ориентирами для космических пилотов. Крис мог часами сидеть с планшетом, разглядывая карты. Он мечтал в глубине души поступить в Звездную Академию и стать пилотом.

Кристиан — мой младший брат, ему всего тринадцать, но в свои годы он уже знает о звездах больше, чем большинство взрослых на Сабрине.

После смерти мамы я старалась, чтобы он не чувствовал себя одиноким в этом забытом богами мире.

Это одно из наших любимых развлечений — искать далекую Землю. Мы никогда не были там и, наверно, никогда не побываем. Отсюда ее не увидеть даже в самый мощный телескоп, какой только есть у нас на базе — старый, с треснувшей линзой, который отец приспособил для наблюдения за песчаными бурями.

Земля, родина человечества, находится за миллиарды парсеков от нашей Сабрины, в другом рукаве Галактики.

Вообще-то наша планета занесена в астрономические каталоги под кодом SBR-1478-A. Скучное, безликое сочетание букв и цифр. Но человеческий мозг так устроен, что сам старается придать смысл всему непонятному, даже бездушным цифрам.

Так говорил когда-то мой школьный учитель мистер Лоусон, высокий худой мужчина с вечно растрепанными седыми волосами и глубокими морщинами на лице.

Он носил очки в толстой оправе и любил повторять, что имена — это первое, что отличает нас от роботов. Поэтому SBR-1478-A все называли Сабриной. И даже девочек, рождавшихся здесь, часто называли Сабринами в честь планеты, словно пытаясь привязать их к этой сухой песчаной земле. Троих моих одноклассниц в начальной школе звали именно так. Все они улетели несколько лет назад вместе с родителями: Дугласы — на Импаллу, Мартенсы — куда-то к Тау Бартоломея, а Клеменсы — на Эвридию.

С тех пор я не получала от них вестей, но иногда, глядя на звезды, я думала, что они тоже смотрят на небо и, может быть, вспоминают нашу школу с облупившейся краской и пластиковыми партами.

Наша планета не успела даже получить официальное имя — видно, ей суждено так и остаться среди сотен тысяч маленьких планет и спутников под бездушным номером. Сабрину стали осваивать около пятидесяти лет назад, когда космические роботы-геологи, бороздившие этот сектор на автоматических зондах, обнаружили здесь запасы полезных ископаемых, минералов, а также золота.

Один за другим на планету прилетали огромные звездолеты с рабочими и техникой, в небе гудели двигатели, а на земле кипела жизнь. Возводились компактные поселения возле мест добычи — одинаковые, как близнецы, сборные дома из дешевых композитных панелей, лепящиеся друг к другу, как соты в улье. В самые первые годы на Сабрину прибыло несколько десятков тысяч человек. Было основано несколько поселений, но все, кроме нашего, уже давно заброшены.

В недрах планеты бурились мощные скважины, гудели буровые установки, а грузовые огромные звездолеты тоннами увозили руду и минералы в соседние системы.

Климат на Сабрине оказался благоприятным для жизни людей только на одном из континентов; на двух других без конца извергались вулканы, выбрасывая в атмосферу тучи ядовитого пепла, а четвертый наполовину был покрыт толстой коркой льда, где даже роботы замерзали за пару часов. Поэтому всю добычу ископаемых вели только на единственном материке.

Но лет через десять запасы ископаемых были почти исчерпаны, золота оказалось слишком мало — всего несколько жил, которые быстро выработали, — а новых месторождений геологи так и не нашли, несмотря на все усилия и дорогостоящее оборудование. Сабрина оказалась планетой-обманкой, красивой пустышкой, которая манила богатством, но многим не дала ничего, кроме пыли и разочарования.

И тогда шахты стали закрываться одна за другой, а люди — улетать на другие планеты или искусственные космические станции в поисках лучшей жизни. Огромные корабли увозили целые семьи, и поселения пустели, превращаясь в городки-призраки, где ветер гулял между пустыми домами и срывал с петель двери. Я помню, как в детстве мы с ребятами бегали по таким заброшенным улицам, играли в прятки среди ржавых контейнеров и одинаковых домов с тусклыми пластиковыми окнами без занавесок. Это было и страшно, и захватывающе, потому что тогда казалось, что мы — последние люди на свете.