Побег в Турцию (и один секрет на миллион)

Глава 2 Прилет в Анталию, отель, жара и холодный коктейль (продолжение: следующий день после приезда)

Утро началось с запаха кокоса. Вернее, с запаха прогоревшего кокоса, который, как выяснилось, исходил от моего плеча.

— Алиса, ты красная.
— Я проснулась?
— Нет. Я про цвет кожи. Ты… как будто проиграла драку кетчупу.
— Чёрт.

Я села в кровати, чувствуя, как матрас хрустит подо мной от песка и соли. Всё тело горело. И не в хорошем смысле — как «горю от страсти к жизни», а в смысле «меня поджарили с обеих сторон и подали с мятой».

Жанна была уже в купальнике и с солнцезащитными очками на голове, как у героини ситкома, которая никогда не страдает от последствий.
— Доброе утро, огненные женщины! Готовы к экскурсии?

— Мы только вчера приехали, — хрипло буркнула я. — Какие экскурсии? Мы ещё даже шторы не поняли, как открывать.

Кира подошла к зеркалу и, взглянув на себя, выдала:
— Я выгляжу, как если бы лобстер прошёл курсы визажиста. И проиграл. Обгореть в первый день, нужно уметь.

9:00 утра. Автобус. Температура: +37
Мы едем на экскурсию. Почему? Потому что «надо же что-то посмотреть», потому что «зачем сидеть в отеле», потому что Кира заранее всё забронировала в своём Excel-файле с вкладками «еда», «пляж», «активности» и «форс-мажор».

Гид — бодрая женщина по имени Мерьем, которая говорит на русском с лёгким турецким акцентом и абсолютной уверенностью, что никто не будет спать в автобусе, потому что «я расскажу вам самое интересное».

— Вот слева, друзья, та самая мечеть, которую посещал султан.
— А справа, — прошептала Жанна мне в ухо, — та самая я, которая хочет вернуться в кровать и умереть от обезвоживания.

Мы пили воду. Лили воду на себя. Дышали, как рыбы, выброшенные на берег. Кира сидела с блокнотом, в который уже записала фразу «в следующий раз брать панамку».

Экскурсия включала всё: античные руины (на раскалённом солнце), местный рынок (с перцем, который обжигает даже запахом), дегустацию вина (в пластике, но мы были не гордые) и даже мастер-класс по ковроткачеству, на котором Жанна почти уснула на демонстрационном ковре.

К обеду мы стали одной большой каплей пота. Обгоревшие, усталые, но почему-то счастливые.

20:00. Отель. Переход в режим «дискотека или смерть»
— У нас есть два варианта: умереть от жары в номере или умереть на танцполе, — сказала Жанна, мотая хвостик и крася губы в ярко-коралловый. — Я выбираю смерть с блеском.

— Я не чувствую свою спину, — простонала я, растирая плечи охлаждающим гелем. — У меня кожа отходит быстрее, чем я успеваю к ней привыкнуть.

— Девочки, — строго сказала Кира, — мы в Турции. Сегодня вечеринка у бассейна. Дресс-код: ярко, легко, вызывающе.

— Как наш ожог?
— Именно.

Мы нарядились, как могли. Я — в платье, которое почти не касалось тела (спасибо ветру), Жанна — в блестящем топе, Кира — в белом комбинезоне, который смотрелся так, будто она сейчас возглавит собственный стартап.
На всякий случай, все три — в шлёпанцах. Потому что опыт учит.

21:30. Дискотека

Музыка была настолько громкой, что мне казалось, у меня внутри пляшет поджелудочная. Толпа сверкала, дымилась от кальянов и блестела от масла.
Мы влились в неё — как три капли хаоса в океан абсурда.

Мы танцевали.
Безумно.
Бесстыдно.
Как будто нам снова по двадцать, и никакая жизнь ещё не случилась.

Я потерялась на танцполе от своих мыслей. Меня кружили руки Жанны, свет вспышек, арабские биты, резкие повороты, горячие плечи незнакомцев.
— Алиса! — закричала Кира. — Нас снимают на видео!
— Пусть снимают! Это будут доказательства того, что мы были живы!

И мы действительно были.

01:12. Ночь. Номер. Мёртвые богини

Мы вошли в номер в полном молчании.
Жанна — в блестящем топе и с одним шлёпком в руке.
Кира — с мокрыми волосами и полураспущенным комбинезоном.
Я — с коктейльной вишней в декольте (я не знаю, как она туда попала, и не хочу знать).

Мы рухнули на кровати. Не умывшись. Не переодевшись. Не сняв украшений.
Просто вырубились.
Как будто кто-то выключил свет.
Или нас.

В эту ночь никто не подумал о завтрашнем дне.
О новых встречах.
О том, что совсем рядом, в соседнем корпусе отеля, уже отдыхал тот, кто перевернёт мою жизнь вверх тормашками.

Но сейчас — только сон.
Глухой. Сладкий.
В жарком воздухе турецкой ночи.