Побег в Турцию (и один секрет на миллион)

Глава 11 Эмре требует возвращения в Стамбул — съёмки в понедельник

Солнце едва коснулось горизонта, когда я открыла глаза. Рядом, на соседнем шезлонге, дышал ровно Барис, его рука свисала через подлокотник, а волосы чуть растрепались от морского ветра. Он выглядел беззащитным, почти мальчишкой.

Я потянулась, ощущая приятную ломоту в теле после ночи на свежем воздухе. Наши телефоны остались в бунгало. Я молча встала, пошла за ними и обнаружила… восемь пропущенных вызовов от какого-то Эмре на телефоне Бариса.

И тут же:
ЗВОНОК ЭМРЕ (входящий)

— Барис! Где тебя черти носят?! Ты отключён весь день! Мы уже с ума сошли!

Барис проснулся от моего крика:

— Что случилось?
— Тут какой-то Эмре! Громкий. Очень.

Он вздохнул, взял телефон и отступил в сторону. Я осталась на веранде, прислушиваясь, но даже сквозь шум прибоя слышала:

— Съёмки в понедельник, ты понимаешь? У тебя интервью в воскресенье, прямой эфир! Ты не в Греции, не в Индии — ты в Турции, тебя могут узнать в любую секунду!
— Я не в Стамбуле, Эмре. И не приеду сегодня.
— Ты что, с ума сошёл? Тебя ждёт вся команда! У тебя контракты!
— Я знаю. Но у меня здесь кое-что важное. Очень важное.

Он вернулся ко мне молча. Сел на шезлонг, потёр лицо ладонями.

— Это твой помошник? — осторожно спросила я.
— Это мой... повод для мигрени.

Я рассмеялась, но смех вышел тихим.

— Ты должен ехать?
— Да.
— В понедельник?
— Завтра.

Мы пошли завтракать в маленькое кафе на острове. Сидели молча, разглядывая чайки и жевали хлеб с мёдом.

— Ты злишься? — спросил он.
— Нет. Я просто думаю, что сказка заканчивается.

Он накрыл мою руку своей.

— Не заканчивается. Просто переходит в другой жанр.

— Комедия превращается в драму?

— Нет. Просто в... что-то посложнее. Но, может, и получше.

Днём нас забрали на катере. Пока мы возвращались на материк, Барис всё время молчал, что для него было странно. Он смотрел вдаль, и я понимала — его тянут в другую жизнь, где меня, возможно, нет.

Но он всё ещё держал меня за руку.

И я не отпускала.

Когда мы вернулись в отель, он молча взял мою ладонь и сказал:

— Пойдём ко мне. Я хочу… ну, просто покажу тебе своё убежище.

Это звучало просто. Но когда я оказалась в его номере, поняла, что захожу в мир, который он тщательно прятал от всех.

Номер был просторным, с видом на море. Всё в нём напоминало о нём: книги, небрежно разбросанные на прикроватной тумбе, открытая тетрадь с каракулями и шутками на турецком, чашка с засохшим кофе, плед с какой-то старой кинолентой — и полароидные фото, прикреплённые к зеркалу.

На одной из них он с мужчиной в возрасте — тот, кто, возможно, научил его смеяться.

— Это мой дед, — сказал он, заметив мой взгляд. — Он всегда говорил: «Смех — это кислород для души. Но в любви его должно быть в два раза больше».

Я улыбнулась, и вдруг внутри защемило.

Это был не просто номер. Это был человек, разложенный по деталям.

Закат, лёгкий шум волн и… она

— Останься на ужин, — попросил он. — Я всё сам придумал. Ни ресторанов, ни официантов. Только мы. Только то, что хочется.

Я кивнула. Сказать "нет" было бы глупо. Мы знали, что расставание уже где-то дышит рядом. И этим вечером каждый момент стал драгоценным.

На балконе стоял маленький стол, застеленный простой льняной скатертью. Барис сам расставлял тарелки, наливал в бокалы белое сухое. В центре — свеча в стеклянном стакане, какая-то глупая, но трогательная. Аромат жареных креветок и овощей доносился из кухни.

— Ты сам это всё приготовил? — спросила я, слегка в шоке.

— Научился ради тебя за один вечер, — хмыкнул он. — Ютуб творит чудеса. Если не отравимся — считай, любовь случилась.

Мы ели, молчали, смеялись, снова молчали. Не хотелось говорить лишнего. Казалось, каждое слово может разрушить хрупкое ощущение того, что мы — это не случайность.

Он смотрел на меня как будто впервые. Не как мужчина на женщину, не как актёр на поклонницу. А как человек на свою точку покоя.

— Я уезжаю завтра, — сказал он, глядя куда-то за бокал.
— Я знаю. Я останусь ещё на три дня. С девочками. А потом — Москва.
— Я не хочу, чтобы ты просто уехала.
— А я не хочу, чтобы ты просто уехал.

Он встал, прошёлся по комнате. Было видно, как борется с собой.

— Я не умею просить, — тихо сказал он. — Особенно у женщин, которых не хочу потерять.

Я встала, подошла к нему, взяла за руки. Его пальцы были тёплыми, крепкими.

— Не проси, — сказала я. — Просто... не исчезай.

Он посмотрел на меня. А я — на него.

Момент был как глоток воздуха перед нырком в неизвестность.

Я сделала шаг ближе.
Поднялась на носки.
И — поцеловала его первой.

Без слов. Без запроса. Без гарантии.

Просто — потому что не поцеловать его было бы предательством себя самой.

Он не удивился. Просто ответил так, будто давно ждал. Медленно. Уверенно. С нежностью и лёгкой дрожью, которая выдавала всё, что он прятал под маской юмора.

Мы так и остались на балконе, под пледом, обнявшись. Он положил голову мне на плечо, а я гладила его волосы.

— Это было лучше любого сценария, — сказал он почти шепотом.
— Потому что это было по-настоящему, — ответила я.

Мы знали, что завтра всё изменится. Но в этот вечер мы не думали ни о Стамбуле, ни о съёмках, ни о расставании. Только — о том, что между нами случилось не случайно.