Поцелованная морем

Глава 17. Одеяло не в моде

Наиль думала, что не сможет уснуть в огромной чужой кровати, но похоже, что сил у неё не осталось даже бояться. Что толку прислушиваться к шорохам за дверью, если она всё равно сейчас ничего не сможет изменить?

Сейчас…

Но ведь чужеземцы будут возвращаться домой на кораблях. Почему она сразу об этом не вспомнила? Спрыгнуть в воду — и только её и видели. Главное, чтобы в пути её не заперли в каюте или трюме. Значит, надо вести себя так, чтобы новому хозяину не пришло в голову её запирать.

Придя к этому решению, Наиль глубоко вздохнула и закрыла глаза. И сразу же провалилась в глубокий сон.

Проснулась она от того, что через неплотно задвинутые шторы проник луч света и попал на лицо. Наиль поморщилась, попыталась закопаться поглубже в одеяло, но вдруг вспомнила, где она находится, села рывком, суматошно завертела головой.

В огромной постели она по-прежнему была одна. Уже утро, её новый хозяин до сих пор не вернулся от шахи. Если он пил всю ночь…

Наиль неуютно поёжилась. Она не любила пьяных мужчин. Отец пиры устраивал регулярно, но напиваться себе позволял редко, чего не скажешь о его придворных. А те, залив глаза, теряли остатки приличия и не видели разницы, кого зажать в уголке — доступную танцовщицу или одну из многочисленных дочерей или племянниц шахи. Сам Акекамай на такие нарушения устоев смотрел сквозь пальцы, если охальник был в милости, мог девушку и замуж за него отдать.

Что ж, «замуж» Наиль теперь не грозит, наложницы не выходят замуж, и терять ей особо нечего. Никто не разрешал ей выходить из спальни, но слишком уж хочется осмотреться, пока она одна. Наиль сомневалась, что она обнаружит в покоях чужеземного шахи что-нибудь полезное, но деятельная натура не позволяла ей сидеть тихо, сложив руки.

Наиль встала с кровати, с тоской посмотрела на себя в настенное зеркало — волосы всклокочены, одежда мало того, что ничего не скрывает, так ещё и помята. Первая проблема решилась легко. На столике возле зеркала лежал деревянный гребень с искусной резьбой на спинке. Брать без спроса вещи хозяина нельзя, но девушка позволила себе расчесаться и аккуратно положила гребень на место — точно так же как он лежал до этого.

Одежда… Тут всё сложнее. Полоска полупрозрачной шёлковой ткани на груди и вместо юбки — широкий пояс с прикреплёнными к нему узкими полосами такой же ткани. Вчера ей было всё равно, как она выглядит. Сейчас, даже наедине с собой, стало стыдно. Наиль сдёрнула с кровати одеяло, закуталась в него как в длинный плащ и в таком виде прошествовала к дверям, осторожно толкнула их, надеясь, что не заскрипят.

Двери не заскрипели, и охраны за ними не оказалось. Никто не помешал Наиль выйти в просторную гостиную, где вчера ночью бледнокожий маг кормил её и возился с её травмами. Здесь шторы на окнах были задёрнуты плотно, и в комнате царил уютный полумрак.

Наиль, придерживая у груди сползающее одеяло, начала обход территории. Отодвинув кусочек шторы, выглянула в окно. Увидала шагающих по садовой дорожке чужеземных воинов и быстро отпрянула, вернула штору на место. Нечего и пытаться сбежать из дворца, нужно ждать пока она окажется на корабле, а корабль — в открытом море.

К входной двери она приближаться не стала, помня, что в коридоре дежурит страж, за двумя другими обнаружилась полупустая гардеробная и ванная с уборной. Последняя находка оказалась особенно ценна. Наиль сделала то, что давно уже хотелось, и с наслаждением умылась. Снова замоталась в ненадолго брошенное на пол одеяло и продолжила исследования.

Следующая находка оказалась слишком неожиданной. Диванчик и несколько кресел стояли группой в центре большой комнаты, поначалу путь Наиль пролегал за их спинками, и лишь обогнув диван, она поняла, что на нём спит человек. Вернее, уже не спит. Выходя из ванной, она не придержала дверь, и та довольно громко хлопнула, разбудив обитателя дивана.

— Доброе утро, — раздался знакомый голос с заметным акцентом.

И только тогда в заспанном молодом мужчине в простой белой рубашке Наиль узнала заморского императора Амрана — своего хозяина.

Она моргнула, от растерянности забыв, как следует приветствовать господина, но, похоже, Амран и не ждал приветствия.

— Прости, — сказал он, — я сейчас вернусь.

Встал и скрылся за той дверью, которая его так предательски разбудила. Вскоре оттуда послышался шум воды, а чуть позже вышел Амран — умытый, посвежевший и вроде даже причёсанный, хотя его гребешок остался в спальне, а в ванной Наиль ничего такого не видела.

Наиль всё это время топталась у дивана, вцепившись до побелевших пальцев в плащ из одеяла, и уговаривала себя, что нужно быть послушной — всё, что угодно; всё, что захочет господин, лишь бы он не вздумал на корабле запереть её.

Она будет послушной, она должна. Но пальцы отказывались выпускать ненадёжную одеяльную защиту.

— Тебе холодно? — новоиспечённый хозяин смерил её пристальным взглядом, и Наиль торопливо закивала, цепляясь за это объяснение.

— Ясно, — вздохнул Амран, не дождавшись внятного ответа, и вдруг поманил за собой: — Пошли, решим что-нибудь с твоей одеждой.

Наиль пришлось последовать за ним в гардеробную. Там она опять поразилась малому количеству одежды императора, даже у неё до внезапной смены статуса нарядов было больше. Потом вспомнила, что Амран здесь гость. Но даже так — Хохепай-рики, отправляясь на материк, брал с собой несколько сундуков и уверял, что там только самое необходимое.

Амран тем временем окинул быстрым взглядом полки и вешалки, взял ярко-синюю рубаху без рукавов и какой-то витой шнурок, протянул всё это Наиль.

— Вот держи, переоденься. Походишь пока в моей одежде, а потом найду тебе что-нибудь более подходящее.

Наиль застыла с мягкой тканью в руках, а Амран неожиданно тепло улыбнулся:

— Наиль, переодевайся и выходи. Жду тебя в гостиной.

Обернулся уже от дверей:

— Ну же, не спи. В этом сезоне одеяла вышли из моды.

И сам вышел и закрыл за собой дверь, оставляя Наиль наедине с одеждой. Она судорожно выдохнула и, наконец, выпустила из рук края одеяла.