Поцелованная Солнцем

Глава 1. Кровавый след на траве

Вечернее солнце медленно, точно нехотя, тонуло в густых верхушках вековых дубов. Его последние лучи, пробиваясь сквозь плотную изумрудную листву, окрашивали заповедный лес в тревожный, густой багрянец. Воздух, пропитанный ароматами нагретой за день хвои, дикой полыни и сладковатой медуницы, казался неподвижным, почти осязаемым. В этой звенящей предвечерней тишине не было слышно даже птиц. Природа словно замерла в ожидании чего-то неизбежного и грозного.

Лада стояла посреди небольшой, скрытой от чужих глаз поляны у самой кромки священной рощи. На ней было праздничное платье из плотного, искусно выбеленного льна, который на закате отливал чистым золотом — такой наряд полагался ей как молодой жрице Солнца. По подолу тянулась сложная вышивка: обережные символы, переплетенные с узорами полевых цветов. Этот наряд подчеркивал её хрупкую, но статную фигуру, тонкую талию и округлые бедра. Длинные, густые каштановые волосы тяжелыми волнами спускались по спине, доходя почти до поясницы. На голове Лады покоился свежий, только что сплетенный венок из крупных ромашек, лазурных васильков и алых, брызжущих соком маков. Лепестки цветов источали одурманивающий, сладкий аромат, который смешивался с чистым запахом девичьей кожи.

Лада опустилась на колени прямо в сочную, влажную от первой росы траву. В её правой руке был зажат ритуальный нож с рукоятью из потемневшей от времени кости и тонким лезвием. Она двигалась плавно, бережно срезая стебли зверобоя и складывая их в плетеную корзину. С самого детства, сколько она себя помнила, этот лес был её единственным домом. Старая наставница научила её слышать шепот земли, понимать язык трав и чувствовать, как сок бежит по стеблям под воздействием солнечного тепла.

Как жрица, давшая священный обет чистоты, Лада обладала редким, почти исчезнувшим в этих землях даром. Её магия исцеления была неразрывно связана с её непорочностью. Обет оберегал её силу, делая её чистым проводником солнечного света. Жители приграничных деревень боготворили молодую травницу, но вместе с тем панически боялись. Они верили, что Лада способна вернуть с того света даже умирающего, но горе тому, кто посмеет нарушить покой её уединенной обители. Ей нравилась эта уединенная, размеренная жизнь. До сегодняшнего дня.

Резкий, чужеродный звук заставил Ладу вздрогнуть и замереть. Костяной нож замер в паре сантиметров от стебля мяты.

Из глубины чащи донесся хруст ломающихся веток, тяжелое, надрывное дыхание и глухой, неритмичный топот копыт. Птицы с тревожным, пронзительным криком разом взвились в небо, хлопая крыльями. Лада быстро поднялась на ноги, крепче сжав рукоять ножа. Сердце в груди забилось быстрее, предчувствуя беду.

Через мгновение заросли дикого орешника с треском раздвинулись, и на поляну вылетел крупный боевой конь вороной масти. Его бока были покрыты серой мыльной пеной и комьями лесной грязи, из раздувающихся ноздрей вырывался горячий пар, а глаза бешено косились от испуга. В седле, едва удерживаясь и буквально распластавшись на гриве животного, сидел крупный, широкоплечий мужчина. На нем был разодранный в щепки кожаный доспех с металлическими бляхами. Рядом с конем, ведя его под уздцы и едва волоча ноги от усталости, шел второй воин. Его шлем был помят, кольчуга в нескольких местах разорвана, а лицо испачкано сажей и засохшей кровью.

Заметив Ладу в её сияющем золотистом платье, молодой дружинник споткнулся, но чудом удержался на ногах. В его глазах, полных отчаяния и изнурения, вспыхнула дикая, безумная надежда.

— Травница!.. Жрица, помоги! — хрипло, надрывно закричал он, срывая голос до шепота. — Спаси воеводу! Наш княжич умирает!

Лада отбросила корзину с собранными травами в сторону. В ту же секунду вороной конь резко дернулся, и раненый мужчина в седле начал заваливаться набок, теряя остатки сознания. Лада, позабыв об осторожности, бросилась вперед. Она подбежала как раз вовремя, чтобы вместе с дружинником подхватить тяжелое тело, не дав ему рухнуть на сырую землю.

Мужчина оказался огромным. Под его весом Лада едва не упала, её колени подогнулись, а из груди вырвался тихий стон. Лицом она уткнулась в его жесткое плечо, моментально ощутив кожей обжигающий, почти неестественный жар, исходящий от его тела. В нос ударил резкий, тяжелый запах железа, пота, лошадиной кожи и свежей, бьющей ключом крови.

Кое-как, шатаясь под этой неподъемной ношей, они с дружинником потащили раненого к крыльцу избушки. Лада толкала бедром тяжелую дубовую дверь, впуская их внутрь. Они уложили воина на широкую деревянную лавку, застеленную мягкими медвежьими шкурами. Дружинник тут же обессиленно оперся руками о колени, его грудь вздымалась так тяжело, словно он бежал за конем несколько верст подряд.

— Как тебя звать, воин? И кто этот человек? — быстро спросила Лада.

Она уже действовала на автомате: бросила в очаг охапку сухих березовых поленьев, плеснула в медный таз чистой воды из кувшина и достала рулоны чистого, плотного холста.

— Брен я... — парень тяжело сглотнул, пытаясь перевести дыхание и утирая рукавом пот со лба. — Десятник я из личной дружины Радомира. А это он и есть... Наш воевода, Радомир. Наш заступник и сила всех здешних земель. Мы на приграничном выезде были, дозор обходили. И попали в засаду. Твари из Черного бора повылазили, откуда не ждали. Мы-то отбились, сук порубили, но воеводу... воеводу зацепило. Он уже два перегона в седле без памяти держится. Местные знахари руками развели, сказали — не жилец. Твоя изба — наша последняя надежда, жрица.

Лада не ответила. Она подошла к лавке и опустилась перед раненым на колени, бережно, но быстро осматривая его.

Радомир лежал неподвижно, его могучая грудь прерывисто вздымалась. Его суровое, волевое лицо с резкими, словно высеченными из камня чертами и упрямой линией подбородка сейчас казалось мертвенно-бледным, с сероватым оттенком. Темные, слегка вьющиеся волосы спутались, промокли от пота и прилипли ко лбу. Даже сейчас, находясь на грани жизни и смерти, этот мужчина излучал пугающую, властную и дикую энергетику. Мощные плечи, широкая грудная клетка, бугры мышц на руках и многочисленные старые шрамы говорили о том, что перед ней стоит воитель, привыкший побеждать, подчинять и вести за собой людей.