Поцелуй белого волка

Глава 11

Войслав

Видимо, Алиса решила дать мне время поговорить с мамой по душам, потому что я слышал ее голос, пока она общалась с кем-то по телефону, а потом, когда разговор завершился, в одной и ванных комнат на втором этаже полилась вода. Что ж, очень тактичная у меня невеста. Будущая. Формально она еще не дала согласие, но как только я разберусь со всем, что на меня свалилось, непременно займусь и этим вопросом. Хватит уже пытаться обмануть свою природу. Я желаю, чтобы эта женщина была моей. И точка.

Главное, не стать, как отец. Он вообще не стал себя ни в чем ограничивать и, как выясняется, женился на волчице, но продолжал навещать мою мать. Долго ли длились их отношения?

— Вы ведь продолжали общаться до самой его смерти? — рискнул предположить я.

Мать сидела на диване, сжимая чашку чая с лимоном. Такая маленькая и хрупкая в этой огромной комнате. И я вдруг понял, кого мне напоминает Алиса. Нет, внешне они ничуть друг на друга не походили, разве что телосложением, но сам образ… И какие-то неуловимые нотки в аромате их кожи тоже походили друг на друга.

Мама не смотрела на меня, будто я мог разозлиться от ее признания, только кивнула с опущенной головой.

— Прости, сынок, мы ничего не могли поделать со своими чувствами, — она изо всех сил сдерживалась, но все же всхлипнула и зажала рот рукой.

Я поднялся с кресла и пересел рядом с ней, обняв ее за плечи.

— Ну что ты, за что ты просишь прощения?

— За то, что отняла у тебя отца!

Она заплакала уже в голос. Пришлось забрать у нее кружку и поставить ту на кофейный столик. Я крепко обнял мать, поглаживая по спине.

— Любящего, заботливого, самого лучшего отца, который только мог быть!

Я совершенно не был зол на нее, ведь понимал, что она сделала это только для того, чтобы защитить меня. Мир оборотней гораздо более жесток, чем мир людей. Да и людям живется проще, с какой стороны ни взгляни. Взять хотя бы один жизненный пример: в резервации оборотней ежегодно без вести пропадает до нескольких сотен жителей, а полиция даже не пытается расследовать такие дела. Да, официально, конечно, следствия ведутся, но в подавляющем большинстве никто ими не занимается. Хотя стоит исчезнуть человеку, как поднимается шум.

— Ничего, мам, я знаю, ты хотела как лучше. Только не понимаю, как тебе удалось это так долго от меня скрывать?

Она пожала плечами.

— Пока ты был совсем крохой, Хотен приходил к нам каждый день, но когда тебе исполнилось четыре, я запретила ему появляться рядом с тобой. Мы тогда сильно поссорились, он долго не мог принять этого, мы не разговаривали.

— Но разве он не мог просто забрать меня у тебя? — почти мимо воли сорвалось с губ. — Он же все-таки был вожаком.

— Не знаю, — мама чуть отстранилась и грустно вздохнула, — наверное, он любил меня, если не пошел против моей воли. А еще где-то в глубине души, возможно, понимал, что я права. Ведь это он смог сделать для тебя поддельное свидетельство о рождении. Даже с его связями это не так легко, но я убедила его в том, что ты должен жить с людьми, ты всегда был больше человеком, чем волком, Войслав, — мама отстранилась от меня, немного успокоившись, и ласково провела по щеке ладонью.

— Не совсем понимаю. Если вы поссорились, когда я был ребенком, то каким образом я получил новое свидетельство о рождении на выпускной в школе? Мне ведь тогда было почти восемнадцать.

— Ну, — мать немного смутилась. — Постепенно у нас все наладилось. Знаешь, такую связь между оборотнем и человеком сложно разорвать, как оказалось.

— Ты его истинная, — констатировал я уже известный факт.

Мама только кивнула.

— Но я настояла на том, чтобы он ни под каким предлогом не вмешивал тебя в дела волков. Поэтому мы и жили на окраине резервации, там, где не так сильна власть стай, там, где все сами по себе.

— Но вы продолжали видеться.

Мама грустно улыбнулась.

— Когда ты переехал, это делать стало гораздо легче.

— Так вот почему ты не соглашалась уехать со мной!

Моя собеседница снова лишь грустно вздохнула и кивнула.

— Он был женат, но никогда не любил Марианну по-настоящему. Вернее, как он сам сказал мне когда-то… Любил ее по-земному, в отличие от меня, что бы это ни значило…

— Я совсем его не помню, — накрыл ее ладонь своей.

Мама встрепенулась и подтянула к себе сумку, вытащив из нее старый фотоальбом. Она протянула его мне. Я недоверчиво глянул на нее, но все же взял альбом и положил на колени. Мама подвинулась ближе.

— Открой.

***

— Ты никогда мне его не показывала.

Я раскрыл кожаный переплет. На первой странице мне улыбалась совсем еще молодая мама со мной маленьким на руках. Внизу стояла дата.

— Тебе здесь три дня, — она ласково провела по фотокарточке кончиками пальцев. — Ты родился такой маленький, такой беззащитный… Но очень быстро рос и набирал вес.

Я улыбнулся и перевернул лист. На следующей фотографии меня держал высокий светловолосый мужчина с усами по моде тех лет. Дата стояла та же.

— А это твой папа.

Я мельком взглянул на мать, по ее щеке беззвучно катилась слеза.

— Ма-а-ам, — хотел снова обнять ее, но она быстрым движением стерла капельку и улыбнулась.

— Смотри дальше.

Я перелистывал страницу за страницей. Кое-где мы были втроем, где-то я один. Но больше — никого. Ни дедушек, ни бабушек. Я знал, что родители мамы отреклись от нее, узнав, что она решила рожать от оборотня.

— У папы не было родителей? — решил собрать весь пазл воедино.

— Они умерли задолго до твоего рождения. Я тоже их не застала.

Я продолжал перелистывать альбом, когда дошел до фото в центральном городском парке. Мне там около четырех. Я сижу у папы на шее и улыбаюсь во все имевшиеся на тот момент зубы, а на щеке у меня нарисован какой-то узорчик. Рядом стоит мама в длинном плаще, как было модно в те годы, она держит в руках огромный факел розовой сладкой ваты.