Поцелуй богини. История Златы

Глава 6

По обеим сторонам дороги сплошной стеной стоял дремучий лес. Деревья росли так плотно, что создавалось впечатление, что это и не лес вовсе, а некий заслон от непрошенных гостей. Безмолвные стражи направляли путников, открывая им проход. Они ясно давали понять, что задерживаться тут не стоит. 
Вот уже несколько часов небольшой отряд продвигался по лесной дороге, мечтая только об одном – чтобы она поскорее закончилась. Кроны старых деревьев, сплетающиеся над головами путников в некое подобие шатра, нехотя пропускали тусклый дневной свет, и можно было подумать, что близится вечер, хотя до наступления сумерек оставалось ещё довольно много времени. А ведь летом, наверное, здесь и вовсе царил полумрак. Вряд ли сквозь густую листву мог пробиться хоть один солнечный луч. 
Кони нервно прядали ушами и, время от времени, начинали пугливо озираться по сторонам, как будто чувствовали приближение хищников. Но вскоре успокаивались. Невозможно было понять, что их тревожит, ведь не было слышно ни звука, лес словно вымер. Впрочем, зимой всегда так. Природа замирает до весны, оттого лес и кажется опустевшим.
Впереди всех скакали два всадника, ещё двое вооружённых воинов замыкали процессию, в центре которой катилась карета, запряжённая четвёркой лошадей. В ней находилась богато одетая женщина и её маленький сын. Мальчик был невероятно худ и бледен, несмотря на все усилия лекарей вернуть ему жизненные силы. Казалось, ребёнок таял на глазах. 
Обезумевшая от горя мать, больше не надеясь на признанных столичных лекарей, решилась на последний отчаянный шаг – отправиться в далёкое путешествие через всю страну, в надежде разыскать ту целительницу, что по слухам творила настоящие чудеса. 
И пусть не нашлось ни одного стоящего свидетеля, но графиня была твёрдо убеждена, что дыма без огня не бывает. 
Пришлось выдержать немалое сопротивление лекарей, которые были категорически против этого безумного путешествия. Но графиня Данкар не привыкла отступать перед трудностями. Спасти её мужа от болотной лихорадки не удалось, но сына она не отдаст на растерзание мерзкой болезни. 
Много лет эта хворь, подхваченная графом в приграничье, терзала сильного мужчину бесконечными приступами, пока его организм не перестал сопротивляться. Кто же знал, что болезнь передастся сыну? А ведь прошло шесть лет после его рождения, прежде чем лихорадка проявилась у ребёнка. Да так рьяно взялась изводить малыша, что не оставалось сомнений – больше года он не проживёт. 
И пусть мнимые доброжелатели в один голос твердили, что все усилия бесполезны, а ослабленный организм ребёнка не выдержит долгой дороги, женщина не собиралась сдаваться, пока существовала хоть какая-то надежда.
Всю дорогу мальчик пребывал в беспамятстве, лихорадка беспощадно изнуряла его тело. Пару часов спокойствия и приступы возвращались с новой силой, неся с собой тошноту, апатию и жар. Вот почему они так спешили.
И люди и кони давно выбились из сил, но воины и не пытались роптать, графиня хорошо оплачивала все тяготы пути. 
Путники так торопились, что не стали задерживаться на постоялом дворе, позволив себе лишь небольшой отдых, да сытный завтрак. Прошёл всего лишь час, а они снова отправились в путь.
Дорога оказалась не наезженной, кажется, напрасно они отказались ехать по ледовому пути. Хозяин постоялого двора уверял, что в последние годы все торговцы предпочитают добираться в Вилхолм по льду. Разумеется, речь шла о зимнем времени года. Но стоило взглянуть на побледневшее лицо графини Данкар, как сразу стало ясно – они поедут через лес. Воины, предпочли бы с ветерком прокатиться по короткому и необременительному пути, проложенному многочисленными торговыми обозами по руслу замёрзшей реки, но хозяйка предпочла не рисковать. Она считала, что твёрдая земля под ногами лучше, чем хрупкий лёд. И никакие доводы о том, что за всё время не было ни одного несчастного случая на этой дороге, а зимние холода надёжно удерживают в своих оковах полноводную реку Сайгу, не действовали на перепуганную женщину.
На следующем постоялом дворе всё-таки пришлось попрощаться с удобной каретой и пересесть в повозку с полозьями, чтобы продолжить свой путь по замёрзшей реке. Если в лесу ещё можно было как-то проехать, то занесённая снегом открытая местность оказалась совершенно непригодной для передвижения. 
Графиня со страхом смотрела на гружёные обозы и содрогалась при мысли, что они с сыном окажутся посреди этого безумного потока, который, казалось, не останавливаясь, сомнёт их небольшую повозку своей тяжестью, чтобы та не мешала непрерывному движению торговых караванов.
Но вот появился просвет, и опытный возница быстро занял освободившееся место, чтобы в следующий момент, залихватски свистнув, заставить коней помчаться рысью по проторённому пути.
Охрана двигалась следом на такой же повозке. Кони, привыкшие ходить под седлом, долго выражали своё недовольство, тем, что их используют, как тягловую скотину, но и они вскоре поддались всеобщему возбуждению и понеслись вперёд, увлекаемые азартом скачки.
В Вилхолм прибыли к вечеру. Там их встречал слуга, который был послан заранее, чтобы навести справки о целительнице и снять дом на время пребывания графини с сыном в городе. 
С домом проблем не возникло, приезжие в основном устраивались на постоялых дворах, а пустующие особняки местной знати, проводящей зимний сезон в столице, были готовы распахнуть свои двери перед столь важной особой. 
А вот с целительницей оказалось всё не так просто. Как ни пытался слуга выведать хоть что-то об этой женщине, у него ничего не вышло. Никто из местных не желал разговаривать с ним на эту тему. Тогда Бартон, отчаявшись выполнить приказ своей госпожи, с горя напился. Он и сам не заметил, как разговорился с каким-то охранником, поведав тому печальную историю отпрыска знатного семейства, которому не смогли помочь самые лучшие лекари королевства. Оставался последний шанс, но и он себя не оправдал, потому что никакой чудо-целительницы, на которую его госпожа возлагала такие большие надежды, на самом деле не существует. Бартон размазывал пьяные слёзы по щекам и громко сетовал на жестокую судьбу, лишающую его госпожу последней радости в жизни, а ведь она такая добрая и справедливая. И за что ей, бедняжке, такое горе?
Поутру, испытывая сильное похмелье, Бартон силился вспомнить подробности вчерашнего разговора, получалось плохо, но почему-то мужчину не покидала уверенность, что тот охранник присел за его столик не просто так. Он обязательно поможет. 
Об этом и поведал преданный слуга своей госпоже, опустив некоторые пикантные детали, которые не стоит знать благородной даме, тем более, что Бартон заливал горе за свой счёт, не потратив ни медяка из господских денег.
- Повтори ещё раз, что он сказал, - повелела графиня, снимая шубку и развязывая ленты шляпки. Она прикрыла глаза и попыталась сдержать зевок. Долгая дорога окончательно её вымотала. Хотелось есть и спать, но сначала следовало позаботиться о сыне. 
Бартон наморщил лоб, почесал подбородок и, наконец, беспомощно развёл руками.
- Вот хоть убейте меня, миледи, а только не смогу я повторить его слова. Но знаю, что такой человек не обманет. Да я ему и адрес дал. Зачем бы ему знать, где вас искать, если он не собирался помогать?
- Ступай, Бартон, - велела графиня, отдавая слуге свои вещи, - прикажи подавать ужин. И пригласи к Раймону лекаря, самого лучшего. 
Столько безнадёжной усталости было в её голосе, что мужчина весь сжался. Потом понурился и поплёлся выполнять приказания госпожи. Вот так она поступала всегда. Не ругалась, не кричала, не грозилась высечь на конюшне. Да уж лучше бы сорвалась, да назвала бы дурнем бестолковым, чем видеть в её глазах разочарование, сразу чувствуешь себя последним ничтожеством.
Громкий стук разбудил сонную тишину дома и Бартон едва удержался на ногах от неожиданности. Сердце тревожно забилось в груди, словно в ожидании чуда. Со всех ног слуга бросился к входной двери и распахнул её перед поздним гостем. 
Да, предчувствия его не обманули, перед ним стоял тот самый охранник. Высокий, плечистый воин. Приходилось высоко задирать голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Бартон так расчувствовался, что бросился на широкую грудь гостя, в попытке обнять оторопевшего от такого приёма мужчину.
- Я знал, я говорил госпоже, что так и будет, - торопливо повторял одно и то же немолодой слуга.
Крепкая ладонь опустилась ему на плечо, и только тут Бартон заметил невысокого полноватого человека, который стоял на крыльце и сжимал в руках лекарский чемодан. Настроение тут же скатилось ниже некуда, наверное, спьяну он не смог донести до своего случайного слушателя, что ему нужна целительница, которая творит чудеса, а не простой городской лекарь, каким бы искусным в своём деле он не был. Но всё равно следовало поблагодарить этого человека за проявленное участие, он ведь и впрямь старался помочь. Ну, чем мог, конечно.
- Простите, уважаемые, я поторопился с выводами. Прошу вас, проходите. Мальчик находится на втором этаже, с ним служанка Таяна. 
Охранник как-то странно посмотрел на слугу, но ничего не сказал, только пропустил лекаря вперёд, а сам устроился на диване внизу, видимо дожидаясь его возвращения.
Бартон поспешил сообщить госпоже, что лекарь прибыл и сейчас осматривает молодого господина.
Графиня кинулась наверх, не заметив присутствия ещё одного гостя в тёмной прихожей. Когда она вошла в комнату, доктор как раз приступил к осмотру больного, но, судя по суровым складкам, которые залегли в уголках его рта, дела были плохи. 
Он поклоном поприветствовал мать мальчика. Внезапно лицо его озарила слабая улыбка. 
- Вы правильно поступили, миледи, когда отважились проделать этот нелёгкий путь. Не сомневайтесь, вашему мальчику здесь помогут. 
Лекарь, не прощаясь, быстро вышел за дверь и графиня услышала странные слова, сказанные кому-то, кто по-видимому дожидался его появления внизу:
- Всё подтвердилось, Дорт, можешь отправлять своих ребят. Дело не терпит отлагательств.
В этот момент колесо судьбы начало со скрипом поворачиваться, сначала медленно, будто нехотя, потом всё быстрее. И вот уже закрутилось, завертелось, понеслось, вовлекая в водоворот событий всё новых людей. А для Златы начался обратный отсчёт, знаменующий окончание спокойной размеренной жизни, которая в последнее время всё больше тяготила девушку своей предсказуемостью.