Поцелуй чужими губами

Глава 1. Бесшумный океан

Океан в гостиной. Именно так я называю этот аквариум. Два метра в ширину, встроенный в стену. Тёмная вода, фиолетовая подсветка, медленные, как мысли, рыбы. Евгений нанял специального человека, который раз в неделю приезжает чистить его, менять воду, кормить этих бесчувственных, блестящих существ. Стоит целое состояние.

Я сижу на диване напротив, поджав ноги, и смотрю на них. Мне не на что больше смотреть. Дом — идеален. Дизайнерский каталог, воплощённый в жизнь. Белый мрамор, глянцевый чёрный лак, холодный металл. Ни одной лишней вещицы, ни одной пылинки. Клиническая стерильность красивой жизни.

Мои тапочки скрипят по полу, когда я иду на кухню за чаем. Скрипят предательски громко в этой тишине. Даже чайник здесь тихий, индукционный, он не закипает с бульканьем, а просто загорается зелёной лампочкой.

Я достаю свою кружку — простую, белую, керамическую. Не ту тончайшую фарфоровую, что подарена нам на свадьбу и пылится за стеклом. Мою. На дне её — трещина. Её не видно, пока не допьёшь. Моя маленькая тайна.

В холодильнике — еда на неделю вперёд, расфасованная по контейнерам шеф-поваром из кейтеринга Евгения. На контейнерах — аккуратные этикетки: «Салат с киноа», «Лосось на пару», «Смузи детокс». Ничего, что хочется. Ничего, что пахнет домом.

Звонок в дверь. Не обычный звонок, а протяжная, мелодичная трель. Я вздрагиваю, даже жду его каждый раз. Курьер. Цветы. Опять.

Открываю. Молодой парень в униформе протягивает мне огромный, тяжёлый букет. Розы. Бордовые, как старая кровь, шипы не обломаны. Без открытки. Никогда нет открытки.

— Виктории Соколовой, — говорит курьер, уже зная меня в лицо.

— Спасибо.

Несу этот шипящий, пышный гроб в кухню. Ставлю в вазу. Они простоят неделю, медленно осыпаясь на столешницу, наполняя воздух тяжёлым, удушающим ароматом. Это не извинения. Это — отметка. Как собака метит территорию. Он был здесь. Он обеспечивает. Он дарит жене цветы. Всё в порядке.

На лестнице скрипит ступенька. Третья сверху. Евгений грозился вызвать мастера, чтобы исправить. Я отговорила. Мне нравится этот скрип. Это — живой звук в этом мёртвом доме. Предупреждение.

Я возвращаюсь к своему океану. Рыба-клоун, яркая, нелепая, тычется носом в стекло. Она тоже в ловушке. Красивой, дорогой, но ловушке.

Слышу, как на улице щёлкает замок калитки. Это он. Не по часам. Раньше. Сердце не екает от радости, а сжимается, как холодный комок. Инстинкт.

Ключ поворачивается в замке. Дверь открывается без скрипа — петли смазаны. Он входит, и пространство дома мгновенно меняется, наполняется его энергией. Он не просто человек, он — событие. Запах морозного воздуха, дорогого кожаного салона автомобиля и чего-то ещё. Чужого парфюма. Сладковатого, цветочного.

— Вика! — его голос гулко разносится по холлу.

— На кухне, — откликаюсь я, и мой голос звучит слабо, будто я в соседнем измерении.

Слышу, как он скидывает пальто, оно тяжёлой массой падает на консоль. Шаги — уверенные, тяжёлые — приближаются. Он появляется в дверном проёме. Высокий, подтянутый, в идеально сидящем тёмно-синем костюме. Красавец. Мачо. Мой муж. В его глазах — оживление, блеск после какого-то удачного дня или, что более вероятно, удачной встречи.

— Что ты тут делаешь? — спрашивает он, целуя меня в щёку. Поцелуй мимолётный, сухой, обязательный.

— Ничего. Чай пью.

— Всё как обычно, — в его тоне лёгкая, привычная насмешка. Он проходит к холодильнику, достаёт бутылку минералки. — Цветы получила?

— Да, спасибо. Красивые.

— Не за что. — Он отпивает, глядя на меня поверх бутылки. Его взгляд скользит по моему лицу, по моему поношенному домашнему халату. Останавливается. — Ты что, не выходила сегодня?

— Нет.

— Зря. Свежий воздух. Надо бы прийти в форму, — он говорит это легко, как о погоде. — Кстати, завтра вечером дома будут гости. Человек десять. Организуй ужин. Что-нибудь лёгкое, изысканное. Не ту пасту, что в прошлый раз.

Он не просит. Он констатирует. Организуй. Как компьютерная программа.

— Хорошо, — говорю я.

— И надень то синее платье. Тебе идёт.

Синее платье. Оно действительно идёт. Оно стоит как крыло самолёта. Оно куплено им же, в тот день, когда он решил, что мой гардероб «требует обновления». Я ненавижу его холодный шёлк на коже.

— Женя, — голос мой предательски дрогнул. Я не хотела сейчас, но слова вырываются сами. — Я была сегодня у врача. Результаты… последнего протокола. Окончательные.

Он медленно ставит бутылку на столешницу. Поворачивается ко мне. Его лицо не становится мягче.

— Ну?

— Не получилось. Окончательно. Шансов больше… нет.

Тишина. Только едва слышное гудение холодильника. Он вздыхает. Не вздох сочувствия, а вздох человека, который устал от надоевшей проблемы.

— Вика, мы же обсуждали. Сколько можно по кругу ходить? Ты себя изводишь, деньги на ветер. Нужно смириться.

— Смириться? — я слышу, как во мне что-то хрустнуло. — Это наш ребёнок. Мечта. Ты же тоже хотел…