Поцелуй для Ректора, или неудачница в Академии Магии

Глава 5

Коридоры Академии ночью преображались, сбрасывая дневную маску величия и обнажая свою истинную, древнюю сущность. Гулко отдавался каждый шаг, эхом разносившийся под сводами, где-то вдалеке вспыхивали и тухли магические фонари, отбрасывая на стены тревожные, пляшущие тени. Каменные стены, словно впитывали в себя шепот веков, чужие слова, страхи и дыхание.

Я пробиралась в сторону своей комнаты, стараясь заглушить в памяти осуждающие взгляды студентов в столовой, их ядовитый шепот, полный домыслов и страха. Но чем глубже я уходила в лабиринт пустынных переходов, чем тише становилось вокруг, тем сильнее нарастало чувство клаустрофобии – дикое желание вырваться на свежий воздух, вдохнуть полной грудью, или же наоборот, спрятаться в самом темном углу и исчезнуть.

На повороте, ведущем в восточное крыло, я внезапно замерла, заслышав приглушенные голоса. Один – холодный, отточенный, с металлическим оттенком, который нельзя было спутать ни с чьим другим: Эст’Кроу. Второй – незнакомый, низкий, бархатный, обволакивающий, с легкой, почти язвительной иронией в интонациях.

– Ты абсолютно уверен, что это разумный шаг? – доносился мягкий голос. – Новая студентка появляется в середине семестра, без малейшего отбора, в нарушение всех протоколов… Она старше большинства старшекурсников. И сразу же становится эпицентром всех происшествий. Совет, должен тебе сказать, крайне обеспокоен, Эст’Кроу.

Я прижалась к холодной поверхности мраморной колонны, затаив дыхание. Сердце бешено заколотилось. О ком еще они могли говорить, как не обо мне?

– Совет всегда чем-то обеспокоен, – парировал ректор, и его голос прозвучал сухо и отстраненно. – Их заботит блеск фасада, репутация Академии и жалобы богатых родителей. Меня же заботит суть. Причина.

– Причина или удобный повод? – незнакомец тихо усмехнулся, и в его смехе слышался скрытый яд. – Родители уже требуют официальных объяснений. Несколько влиятельных семей открыто угрожают забрать своих отпрысков. Если эта… ситуация… продолжится, твоя единоличная власть здесь окажется под очень большим вопросом.

Послышался резкий, скрежещущий звук – будто Эст’Кроу резко отодвинул тяжелый стул или провел рукой по каменной кладке.

– Моей власти, Аарем, ничто и никогда не угрожало, – прозвучало тихо, но с такой ледяной мощью, что по моей коже побежали мурашки. – И не угрожает.

– О, как ты ошибаешься, старый друг, – в голосе незнакомца, Аарема, явно мелькнуло торжествующее злорадство. – Ты всегда слишком полагался на собственную прозорливость и свои… неординарные методы. Но Совет жаждет стабильности и порядка. И если не ты наведешь его, то найдется тот, кто сделает это вместо тебя.

Между ними повисла тишина, насыщенная невысказанными угрозами. Не в силах совладать с любопытством и страхом, я, затаив дыхание, осторожно выглянула из-за края колонны.

У массивного камина, в котором тлели знакомые зеленоватые угли, стояли двое. Эст’Кроу — высокий, недвижимый, его лицо было обращено к собеседнику и выражало холодную, почти смертельную непреклонность. Напротив него, расслабленно опершись о мраморный камин, стоял мужчина лет тридцати пяти. Волнистые темные волосы, уложенные с небрежной элегантностью, и слишком внимательные, пронзительные глаза, которые блестели в полумраке, как у большого хищного кота. Его мантия, в отличие от строгой одежды ректора, была богато расшита сложными золотыми узорами – знак принадлежности не просто к преподавательскому составу, а к самому Совету Академии.

– Аарем, – произнес Эст’Кроу с медленным, акцентированным нажимом на каждое слово, – Академия – не твоя личная шахматная доска для политических игрищ.

– О, напротив, дорогой мой, – Аарем чуть склонил голову набок, и на его губах заиграла опасная улыбка. – Любая Академия магии – это и есть шахматы. И твоя новая… пешка… может неожиданно оказаться моим ферзем. Эта девочка с рынка… Слишком уж редкая и ценная находка, чтобы ты мог бесконечно удерживать ее исключительно в своей власти. Но так или иначе... завтра Совет будет решать ее судьбу. Не забудь взять с собой виновницу торжества.

У меня похолодело в груди, и кровь отхлынула от лица. Они говорили обо мне. Пешка? Совет? Я ощущала себя себя орудием за власть, в их игре.

– Она не твоя, – отрезал Эст’Кроу, и его голос прозвучал грозно, – Совет, так Совет. Мне боятся нечего. Ей темболее.

Аарем тихо рассмеялся, и его смех был мягким, обволакивающим и оттого еще более страшным. – Что ж, посмотрим, кто из нас окажется прав. Время, как известно, лучший судья.

Я резко отпрянула за колонну, прижавшись спиной к ледяному камню, боясь пошевелиться и выдать свое присутствие. Сердце колотилось так громко и бешено, что, казалось, его стук разносится по всему коридору. «Ферзь… Пешка…». Слова звенели в ушах,обжигая сознание. Я не знала, что страшнее – то, что Эст’Кроу видел во мне лишь орудие, инструмент в своих руках, или то, что этот Аарем, с его кошачьими глазами и ядовитой улыбкой, желал сделать из меня ставку в своей опасной игре за власть.

И впервые с пугающей, абсолютной ясностью до меня дошло: мое появление здесь не было случайностью. Не было чудом или ошибкой. Я была частью чего-то большого. Частью чьего-то тщательно продуманного, многоходового плана. И очень скоро мне придется сделать выбор – кому из двух хищников, склонившихся над шахматной доской, доверить свою жизнь. Или же найти свой, третий путь, пока они не разорвали меня на части в своей борьбе.

Зал Совета Академии был похож на храм богов – величественный и бездушный. Высокие своды терялись в сумраке. Огромные витражи, изображающие древних магов и мифических существ, отбрасывали на холодный камень пола разноцветные пятна света – синие, красные, зеленые. Длинный овальный стол из черного дерева, напоминал арену, где вместо мечей обнажали слова, а вместо крови проливали репутации.

Я сидела на отдельном, неудобно высоком стуле, чуть в стороне от этого рокового круга, чувствуя на себе тяжесть десятков изучающих взглядов.