Поцелуй для Ректора, или неудачница в Академии Магии

Глава 7

Ночь тянулась мучительно долго, словно время замедлилось специально, чтобы продлить мои мучения. Стоило закрыть глаза, как сознание тут же пронзали яркие, обжигающие вспышки памяти: ослепительный взрыв в аудитории, клубы едкого дыма, искаженные ужасом лица однокурсников… и его взгляд. Взгляд Эст’Кроу — то ледяной, пронизывающий до самых костей, то внезапно сдавленный, с тенью какой-то чужой, непонятной боли в глубине серых глаз.

Я ворочалась на скрипучей кровати, пока знакомое, назойливое жжение на шее не стало невыносимым. Шрам – мой вечный спутник и проклятие – снова давал о себе знать, будто оживал в унисон с моими тревогами, пульсируя и напоминая о себе.

Стиснув зубы, я нащупала в потрепанной сумке маленькую глиняную баночку с самодельной мазью. Крышка с трудом поддалась с тихим хрустом. Запах ударил в нос – горьковатый, но такой родной, пахнущий сушеным зверобоем, сосновой смолой и чем-то еще, что знала только я. Тетка всегда ворчала, что я трачу время и последние гроши на «эти дурацкие мешанки», но именно эта простая мазь спасала меня от боли все эти годы, была моим маленьким, тайным оберегом.

Я осторожно, почти с благоговением, провела пальцами по неровному рубцу, стараясь не смотреть в тусклое, запыленное зеркало в углу. В моменты слабости мне казалось, что этот шрам – не просто след от давней травмы. Это клеймо. Печать, означающая, что я навсегда останусь чужой, не такой, как все, обреченной носить свою боль на виду.

Но мазь постепенно делала свое дело – знакомое охлаждение притупило жжение, кожа успокоилась. Истекая духом, я наконец провалилась в тревожный, рваный сон, где тени прошлого смешивались с лицами настоящего.

На следующее утро я чувствовала себя выжатой до последней капли.

В классе шепот за моей спиной не умолкал ни на секунду, но сил хоть как-то реагировать на него просто не оставалось. Я на автомате записывала лекцию, почти не осознавая смысла слов. Когда прозвенел долгий, мелодичный звонок, возвещающий большой перерыв, я первой выскользнула из аудитории и, не раздумывая, свернула в сторону библиотеки – своего единственного убежища.

Библиотека Академии была другим миром. Тихим, торжественным, где даже воздух казался насыщеннее, пахнул старым пергаментом и засохшими чернилами. Высокие стеллажи, уходящие под самый потолок, создавали ощущение покоя. Здесь каменные стены не давили, а будто обнимали, защищая от внешнего хаоса.

Я забралась в самый дальний угол, за стеллаж с древними фолиантами по теории алхимии, устроилась на подоконнике и, наконец, выдохнула. Впервые за долгие дни я почувствовала… тишину. Не просто отсутствие звуков, а настоящую, глубокую, умиротворяющую тишину внутри себя.

– О, и ты здесь прячешься от всего этого цирка? – раздался тихий, немного скрипучий голос прямо рядом со мной.

Я вздрогнула и подняла глаза. Передо мной стояла девушка – худенькая, почти хрупкая, с шапкой чуть взъерошенных каштановых волос и огромными, светло-карими глазами, казавшимися еще больше за стеклами очков в простой железной оправе. На ней была самая обычная, немного потертая на локтях ученическая мантия, сшитая из недорогой ткани.

– Я… не прячусь, – неловко пробормотала я, откладывая книгу. – Просто ищу… тишину.

Она улыбнулась, и ее лицо сразу озарилось теплом и искренностью.
– Тогда мы с тобой одной крови. Меня зовут Лиана. А тебя?

– Илия, – ответила я, и к моему удивлению, имя прозвучало без обычной затравленности.

Мы разговорились. Сначала осторожно, сдержанно, словно проверяли друг друга на безопасность. Но чем дольше длился наш разговор, тем больше спадала броня.

Лиана оказалась на удивление простой и открытой. Она с легкостью призналась, что тоже из простой семьи, что поступила в Академию лишь благодаря редкому дару к созданию стабилизирующих чар для сложных зелий, который заметил один из странствующих магов. Она смеялась громко и заразительно, не стесняясь этого, и в ее взгляде не было ни капли того презрительного любопытства или страха, к которым я уже успела привыкнуть.

И вдруг я поймала себя на мысли, которая показалась почти нереальной: впервые за все это время рядом со мной находится человек, который не смотрит на меня как на чудовище, ошибку или угрозу. Она не оценивает, не судит. Она просто… слушает. И говорит со мной как с равной.

Я ощутила странное, почти забытое чувство – тяжелый камень тревоги в груди понемногу начал таять, сменяясь тихим, осторожным спокойствием.

Последняя пара дня подходила к концу, когда дверь в аудиторию с грохотом распахнулась, ударившись о каменную стену. На пороге стоял младший студент, первокурсник, весь бледный, с глазами, полными неподдельного животного ужаса. Он тяжело дышал, словно пробежал несколько миль.

– На пятом… на пятом этаже! – выкрикнул он, с трудом выговаривая слова. – В западном крыле… Я видел…

Все разом обернулись на него, разговоры смолкли. Даже скептически настроенный преподаватель, ворчавший что-то о паникерах, нахмурился.

– Успокойся и объясни толком, что именно ты видел? – строго спросил он.

Парень сглотнул, его глаза бегали по аудитории.
– Там… в коридоре… странное свечение. Фиолетовое, пульсирующее. И… и силуэт. Похожий на человека, но… не совсем. Он был… прозрачным. И он проходил прямо сквозь стены! Как призрак!

Аудиторию словно обдало ледяным ветром. По рядам пронесся испуганный, приглушенный шепот. Кто-то закрыл лицо руками, кто-то скептически фыркнул, но в глазах у большинства читался неподдельный страх.

Я почувствовала, как по моей спине побежали ледяные мурашки.

В Академии и без того происходило слишком много странного, одно необъяснимее другого. Но это… Призрак? Существо, проходящее сквозь стены? Это было уже чем-то из области детских страшилок. Или же сама тьма, копившаяся в этих стенах веками, наконец решила выйти из тени, почувствовав, что старые защиты дают слабину? И самое главное – было ли это случайностью, или же кем-то спланированным предупреждением?