Поцелуй хрустального дракона

Глава 3

Я просыпаюсь в больнице.

Голову и живот разрывает от жгучей боли. Я издаю хриплый стон. Во рту пересохло, а глаза жжёт от больничного освещения.

– Очнулись? – над койкой сочувственно склоняется медсестра.

Её грустные глаза пронзают меня нехорошим предчувствием. Слишком сердобольно смотрит. Слишком жалобно.

Я подрываюсь, чтобы встать, но медсестра удерживает меня рукой.

– Вам лучше отдохнуть, – ласково говорит она.

– Что случилось? Где мой муж? – восклицаю я.

Медсестра жуёт губы, словно подбирает слова.

– Послушайте, у вас случился выкидыш. Вы потеряли ребёнка.

– Что?

– А ещё… Ваш муж погиб. Он утонул в заливе, – добавляет она. – Спасатели всю ночь искали его, а к утру мёртвое тело выбросило на берег.

– Не может быть! – я отказываюсь верить. Невыразимая боль, будто хищный зверь, раздирает рёбра когтями. – Я должна увидеть Дениса! Не поверю, пока не увижу.

Комок рыданий давит горло. Я подрываюсь с кровати, чтобы выбежать. Но мне мешают. В палату врываются пять телохранителей и оцепляют меня кругом.

– Кто вы такие? С дороги! – ору я.

Один амбал грубо швыряет меня обратно в койку. Я впечатываюсь в матрас.

– Это мои люди, – раздаётся густой бас.

Клацая дорогой тростью, в палату входит отец Дениса.

Пётр Владиславович Светов собственной персоной.

Высокий. Суровый. Мощный мужик.

Он такой же богатырь, как мой муж. Только лицо порезано глубокими морщинами, а на висках сверкают пряди седины.

– Лежать, дрянь, – приказывает он мне. – Ты убила моего сына – теперь хоть сама себя не угробь. А то его смерть окажется напрасной.

– Я? Убила? – я закипаю от несправедливости. Упёрто вскакиваю на ноги.

– А кто же? – спокойно спрашивает Светов-старший. – Теперь мой сын – всего лишь распухший, синий труп в морге.

Я вонзаю ногти себе в ладонь, чтобы не разреветься от скорби.

– Денис погиб из-за вас! – ору я в бешенстве. – Почему вы не оставили нас в покое? Зачем преследовали?

– Чтобы избавить сына от никчемной пиявки. Тебя.

– Думаете, я была с Денисом из-за денег?

– Мне плевать на твои причины. Ты была ему не пара.

– Это не вам решать! Так уж вышло, что мы случайно встретились и полюбили друг друга с первого взгляда. Что в этом плохого? – всхлипываю я.

– Плохое в том, что мой сын теперь мёртв, а ты жива. И даже не надейся присутствовать на его похоронах. Тебе вход воспрещен.

– Что? Даже не дадите проститься с мужем? – в ужасе отшатываюсь я.

– Мужем? – усмехается тиран. – Вы поженились тайно, как воры. Без свидетелей. Без семьи. Ах да! У тебя же нет семьи, сирота безродная.

– Была семья, – с нажимом поправляю старика. – Моей семьёй были Денис и наш будущий ребенок.

Светов-старший сжимает трость так сильно, что костяшки пальцев белеют. Коварно щурится:

– Хорошо, что гнусный выродок погиб в твоём животе. Мне не нужны сомнительные внуки.

Я стискиваю зубы до скрежета.

– Вы монстр, – цежу отрывисто.

– Нет, девочка. Это ты – монстр, – заламывает седую бровь Светов-старший. – Из-за тебя мой сын попёрся в самый опасный залив на острове. Из-за тебя он скитался, как преступник в бегах. Из-за тебя он терпел лишения, вместо того, чтобы жить в заслуженной роскоши. Он носился с тобой, как с ребёнком. Оберегал, лелеял и содержал. А ты? Что сделала ТЫ? Бесполезная дрянь.

Слова тирана вышибают из меня дух.

Ноги подкашиваются, а тело дрожит лихорадочной тряской. Меня шатает, будто штормом.

Я понимаю – Светов-старший прав.

Денис погиб из-за меня. И убегал из-за меня. И страдал из-за меня.

Он боролся за нас двоих, а я…

Что я?

Я виновата.

Мне нет прощенья.

Если бы я хоть что-то могла сделать для Дениса, хоть немножко облегчить его жизнь, хоть немножко поддержать делом.

Но я немощная, слабая девчонка. Мне нечего было дать любимому мужу.

Я в ужасе вспоминаю предсказание гадалки-островитянки. Смуглая старушка однажды схватила меня за руку и, звеня янтарными бусами, произнесла пророчество:

– Ты принесёшь в его жизнь шторм.

Я никогда не верила в суеверия. Но жуткое гадание сбылось.

Моя душа окончательно гаснет во мраке.

– Пустите меня, – безжизненно расталкиваю охрану Светова. – Разговор окончен.

Отец Дениса кивает телохранителям – они расступаются прочь.

Я не помню, как очутилась на пляже.