Поцелуй и проклятие в одном флаконе

4

Лица на трибунах сливались в одно сплошное кричащее пятно, бьющее по нервам, словно стальной клинок по стеклу. И не одного сочувствующего взгляда. И как они быстро сменили свое настроение. Пять лет назад эти же лица призывали уничтожить меня за тот поцелуй, что превратил Ваффора Даррита в каменную статую. Даже готовы были штурмом брать стены академии, где меня в тот момент уже не было – дядя, словно предчувствуя, схватил меня, как котенка за шкирку и впихнул в портал.

Только покаяние той недоучки шаховой, которая лицемерно лила слезы перед толпой, и клялась, что это у нее случайно получилось, немного умерило пыл недовольства толпы.

– Я случайно! – рыдала Нино Киас и заламывала руки. – Она принцесса, красивая, богатая, знатная – у нее все есть! Зачем ей понадобился мой Луис? Это было в порыве гнева – я просто сказала: «Чтоб твои поцелуи боялись!» и все, а оно вон как вышло.

И ей верили. А рядом топтался растерянный Луис, который всем своим видом говорил, что его просто Бездна попутала, что он на принцессу засмотрелся, а на самом деле он любит свою Нино глубоко и преданно.

Женщины вытирали слезы, жалели Нино, тихо осуждали Луиса, а я стала разлучницей, которой досталось по заслугам. Наконец-то, хоть кто-то отомстил за сотни измен, что тщательно скрывались от посторонних глаз.

А я стояла рядом и ошарашенно хлопала ресницами, потому что в кабинете ректора эта злыдня пела совсем по-другому, да и признавалась в другом преступлении. А перед дядей Варанном уже ректора обвиняла, что он на нее надавил, и она призналась в том, чего вовсе не совершала, и перед людьми правду открыла, чтобы ее честно судили, непредвзято.

Король наш зубами скрежетал, а сделать ничего не мог – толпа переметнулась на сторону Нино и роптала, готовая вновь взорваться. В этой толпе было слишком много подданных других королевств, нейтральных до первой ошибки Варанна.

А на самом деле версии «для людей» и для ректора «немного» отличались. Луис положил глаз на одну из студенток. А Нино решила ее проклясть, причем так, чтобы неповадно было показываться на глаза молодым людям, которых уже застолбили, навечно. А так как Нино училась на пятом курсе факультета проклятий, то случайно проклясть она никак не могла – у всех студентов академии стоит защита от спонтанно вылетевших фраз проклятийцев. Так что месть свою Нино готовила с толком, вплетая в формулы отмычки, чтобы снять защиту, а потом вернуть ее на место. Только проклятье готовила недолговечное – по всем правилам, чтобы и снять можно было, и отменить, и исправить. Как учили на факультете.

Ту девицу спасла банальная простуда, которая ходила по академии в начале зимнего периода, – она слегла с температурой, потом ту же хворь подхватила и сама Нино, затем Луис. В общем, все бы забылось и прошло, если бы не одно но: служба безопасности академии доложила ректору, что обнаружила следы несанкционированного ритуала. По всей академии пошли проверки, и Нино запаниковала.

Если бы она пришла ректору и повинилась, то ее, конечно, наказали, но не сильно, ведь проклятье смогли бы нейтрализовать еще до того, как оно внедрилось в ауру другого. И даже после можно было бы все исправить, не заметай Нино свои следы так, словно от казни спасалась. В общем, паника как лишает людей разума, так и навевает странные и абсурдные мысли. Нино решила, что спрятать проклятье в ауре родственника короля очень хорошая идея, и никто не свяжет обычную студентку с королевской особой – будут искать среди недругов дяди Варанна и отца.

Только вот неувязочка с этими проклятиями происходит: чем раньше обнаружишь, тем быстрее снимешь. А я в целом в тот год просто в ужасе находилась, что придется целовать неизвестно кого да перед всей толпой, так что о других парнях даже не думала и до турнира никого не поцеловала. И к турниру проклятье вошло в полную силу.