Поцелуй и проклятие в одном флаконе

13

– Ох! – вскрикнула я и отшатнулась.

На моем лице можно было увидеть ужас, если бы оно не было невидимым. По моему лицу можно было бы понять, куда устремлен мой взгляд, и что именно меня напугало. Но мужчина понял все по-своему.

«Матиу» вскинул голову на мой «ох», прислушался к глухим ударам в той стороне, где мы только что были, и, недолго думая, сделал шаг ко мне, пошарил в воздухе и, хоть я и вжалась в стену, сумел поймать мою руку. А дальше просто дернул на себя и, вручив в руку магический факел, подхватил меня на руки и бросился во тьму коридора.

Факел был невероятно тяжелый, и рука у меня начала трястись уже после нескольких поворотов. Узкий коридор местами становился еще и низким, так что мужчине приходилось пригибаться, почти всегда ударяясь лбом либо о мой висок, либо об нос, либо о подбородок. Я же клацала зубами, изредка прикусывая язык или губу, ловила в свете магических отблесков знакомый профиль и узкие зрачки, и не могла успокоиться. Сердце стучало набатом, словно в ушах поселилось, а первое оцепенение сменилось горькой трескучей яростью, словно еловую ветку бросили в костер, и ее смола принялась чадить.

– Еще несколько поворотов, и будем в подвале таверны, – размеренно дыша и не сбавляя бега, проговорил мужчина, а я даже не удивилась, что он в курсе, куда приведет коридор. Еще бы ему не знать, раз он сам создал ответвление от основного коридора – раньше прямой туннель вел только на кладбище.

Да, я теперь знала, кто скрывается под личиной, но вместо спокойствия это принесло лавину чувств, от которых моя тайная магия рвалась наружу – хотелось крушить и стирать в прах…желательно этого самого человека.

– Нам нужно будет подняться в общий зал и пройти мимо тех, кто будет там находиться. Тебя не видно, поэтому любой сможет сбить тебя с ног, толкнуть, облить горячим напитком или похлебкой. Держись за моей спиной. И…платье придерживай, чтобы не мешалось под ногами.

Я все это слышала сквозь гул в ушах и бешено несущееся вскачь сердце. Все, что он говорил, было разумно, но мне просто необходимо было остановиться где-то и выпустить ярость, пока тайная магия не вырвалась наружу. Вот тогда будет неважно, что меня смогут толкнуть или облить чем-то, – плохо будет, точно, не мне.

За спиной послышался грохот, словно плиту, что перекрывала проход, взорвали боевым заклинанием…и еще несколько плит с ней вместе. А следом по всему коридору вспыхнули магические факелы. Вспыхнули, лизнули языками потолок и опали, глядя на нас хмурым взглядом ректора. В каждом языке пламени, в каждом факеле были глаза и жесткая складка губ, которая раскрылась и принялась вещать, рассыпая вокруг искры: «Матиу Гранах, остановись! Стой на месте!»

Как бы ни была сильна магия защиты Сердца Колей, но она пока не открывала настоящего имени моего сообщника, а еще не видела меня. Это и обнадеживало, и беспокоило. Возможно, нам удастся сбежать. И возможно, проклятье на мне настолько сильное, что мне будет невозможно помочь традиционной магией.

Неожиданно перед нами выросла дверь, такая же, как и в карцере: с виду неказистая, с широкими щелями, а на деле магическая защита выхода, чтобы в таверне никто не смог увидеть тайных визитеров. Дверь не поддавалась, хотя всегда открывалась внутрь погреба, стоило с этой стороны всего лишь приложить ладонь. Мало того, разноцветные всполохи, что нахлестывали волнами друг на друга, говорили о том, что выйти нам не дадут. Похоже, ректор не просто так закрывал глаза на то, что в его академии студенты даже в карцере могут чувствовать себя вольготно – про тайный ход он все знал и держал его под контролем.

– Применишь свою магию? – задал вопрос мужчина, продолжая удерживать меня на руках.

Это был, конечно, выход – выплеснуть гнев прямо сейчас, когда он клокочет внутри, а сила разрушения еще под контролем. Разрушить дверь, отпустив магию, но удовлетворения это не принесет никакого.

Я протянула руку, концентрируя силу на кончиках пальцев, но рука провалилась в пустоту – дверь открылась под действием того, кто находился снаружи.

– Стой и не двигайся, Матиу Гранах! – прозвенел в коридоре тонкий девичий голос, который звучал совершенно не устрашающе – в нем слышалась паника и ужас. А вот боевой огненный шар, зависший почти перед самым моим носом, заставлял испытывать уважение к студенту, сумевшему идеально создать смертельное оружие. Саторос мог собой гордиться.

– Сат, ты его подпалишь, и мы ничего не узнаем! – взвизгнула Марьям, с ужасом глядя на огненный шар так близко. Ее-то учили исправлять то, что такие шары могли натворить, а от полигонов держали подальше, как и всех будущих лекарей женского пола.

– За нами по коридору идут стражники, – спокойно заметил «Матиу», заставив моих друзей неуверенно переглянуться.

Я затаила дыхание, осторожно втягивая магию обратно и вцепляясь в факел второй рукой. Было страшно даже чихнуть в такой ситуации – пышущий жаром шар был идеальным, но в руках студента, пересдававшего огненную боевую стихию десять раз.

– Справа есть чулан, – продолжал говорить мужчина, не выказывая ни страха, ни агрессии. – Нас там искать не будут – решат, что мы поднялись в зал и дальше на выход. Вы ведь сможете создать три иллюзии?

Марьям и Саторос неуверенно кивнули и отступили, невольно подчиняясь властному голосу. Три фигуры, похожие на оригиналы, как детский рисунок на шедевр великого Атонини простучали каблуками по лестнице вверх и трижды хлопнули дверью. Мы же забились в тесный чулан, причем я все еще была на руках у «Матиу» и сжимала факел, а передо мной висел огненный шар и пытался подпалить одну из прядей, выбившуюся из прически. Я хоть не видела, но жар ощущала лицом и шеей, да еще запах паленой шерсти начал щекотать ноздри. Сейчас чихну!