Поцелуй и проклятие в одном флаконе

18

– Что ж, ты имела полное право ненавидеть Гранта, – проговорил Юнатан, пытаясь найти меня взглядом на бочке с вином. – Но поясни, при чём тут я?

– Твой кузен был просто одержим идеей превзойти тебя во всем: спорт, учеба, внимание девушек, победы в турнирах…– я замолчала, непроизвольно потирая правый мизинец, который всегда отдавал фантомной болью, стоило вспомнить Гранта. Давненько не саднило – года два, а то и больше.

– Хочешь сказать, что из-за ТВОЕГО отказа МНЕ Грант задался идеей поцеловать тебя? – насмешливый голос больно резанул где-то внутри, отчего стало тяжело сделать вдох. Словно я унеслась слишком высоко в небо, куда даже птицы и драконы не поднимаются. – И он добивался его три года? Грант?

– Ты прав, – в моем голосе послышалась сталь, – Грант Старракс не из тех, кто красиво ухаживает и с придыханием ждет согласия понравившейся девушки. Но он может неплохо претворяться.

– Мог.

– Что, прости? – он перебил, и я сбилась с мысли, но при этом и не закипела, как обычно со мной происходило, стоило вспомнить этого слизняка. Два года уже не вспоминала.

– Мог… Сейчас он ничего не может…После истории с Вафором Грант, разве, не вел себя…осмотрительно?

– Ха! Десять раз! – ядовито вскричала подруга, хлопнув в ладоши, и приготовилась рассказывать свою самую любимую часть истории. – Да он так испугался, что держался от Ши на расстоянии в несколько спортивных полей. Пока после зимних каникул не вернулся весь такой злой и совершенно одержимый. Словно новый пинок под хвост получил для лучшего полета. Даже с предложением письмо отправил королю Варанну – вот дурак! Все ж знают, что король сначала всю подноготную поднимет, перепотрошит, а уже после все равно решение за отцом девушки останется.

Ага, как бы не так! Дядя вывернет наизнанку не один раз, а десять. Некоторые после третьего сбегали, а были и такие, кому и одного раза хватило. И, кстати, Грант забрал свои слова обратно после первого визита в академию королевских соглядатаев – они даже не успели начать расспросы студентов.

Грант же, словно почувствовал, что почва горит под ногами, тут же отправил письмо отцу с признанием, что немного погорячился, и нам с ним нужно время, чтобы узнать друг друга получше. Вот нахал!

Дядя, между прочим, отозвал своих соглядатаев тут же, поэтому не успел узнать, что за паршивая овца этот Грант. А вот я узнала, потому что наше противостояние с Грантом вышло на новый виток. Он решил, что можно пойти от противного, и для начала нужно заставить ненавидеть себя, а дальше до любви всего один шаг – победа в турнире.

Признаюсь, у него удалось добиться первого этапа в своем покорении меня – я ненавидела Гранта настолько, что испытала восторг, целуя его после турнира. Только потом проснулась совесть и, паршивка такая, напрочь отказывалась от переговоров – даже сладкое не помогало: я поглощала его мешками, а нервничала и переживала все больше, так что даже некоторые платья перестали сходиться в груди. На мои достопримечательности пускали слюни даже те, кто боялся любого моего взгляда, даже не самого благосклонного.

В придачу ко всему магия полета начала сбоить и отказывалась меня поднимать над полом. Едва не провалив экзамен по полету в узком лабиринте библиотечных стеллажей, я посмотрела на себя в зеркало с недоумением, ведь искренне считала, что застряла в одном из проходов исключительно из-за широты юбки. Зеркало показало милую булочку с кругленьким лицом и глазками, сияющими от предвкушения при виде невероятно воздушных пирожных из Лурии. Говорят, в других мирах наши пирожные, созданные из молока летающих коров, «убегают» от тех, кто положил на них глаз – от меня, судя по отражению в зеркале, не убежало ни одно кондитерское изделие.

Пришлось самой заняться бегом. Оказалось, чтобы снова стать воздушной, нужно приложить гораздо больше усилий и забыть о привычке вести переговоры с совестью за прилавком с кондитерскими изделиями.

Оказалось, что бег забирает столько энергии, что даже злость на Гранта куда-то улетучивается, благо, что с лишними объемами.

В таком режиме я добралась до выпускного курса и строила планы, как уговорить родных, в том числе и дядю, отпустить меня к Полуночной ведьме, и тут случилось ЭТО. Видимо, богам, нравится меня испытывать.

– Предложение? – от рыка Юнатана затряслись земляные стены, а у нас троих дружно началась икота. И если Марьям и Сат икали на одном месте, то моя способность превращаться в ветерок сыграла со мной злую шутку – я, как тот сдувающийся воздушный шарик, носилась по помещению и не могла остановиться.

Чтобы бездна поглотила этих драконьих! Рычат, ну, очень натурально – так и поверишь, что они не врут и действительно могут превращаться в гигантских монстров, которые плюются огнем и умеют летать. Правда, кто мне объяснит, как такую тушу держит воздух? Даже с огромными крыльями это проблематично. Нет, драконов из старинных легенд не бывает!

– После зимних каникул, говоришь? Странно, – протянул Юнатан, потирая подбородок – кажется, кто-то успел успокоиться, пока я тут изучала пространственный ландшафт. Только чудом я не проглядела самое важное.

Зрачок мужчины сузился, а губы сжались плотнее. Совсем немного изменений, но они буквально кричали, что мужчина знает причину, по которой Грант отринул страх и вновь стал одержимым идеей «каскада» поцелуев и срочностью досадить родному кузену во всем, чего тот смог достичь в академии.

– Так что все с тебя началось, вот! – заключила Марьям, перестав икать. Кажется, она была единственной, кто верил в эту теорию. – Если бы Грант не пытался превзойти тебя и демонстративно не ухлестывал за Ши, то Нино не приревновала его к Шивонн.

Ох, опять она об этом. Даже странно, что за такие слова Нино и на мою подругу не наслала проклятье, пусть даже способности девушки частично блокировали, и изучала она теперь только теорию.

– А разве Нино не говорила всем, что приревновала Луиса?