Поцелуй или пощечина

Глава - 26

К концу каникул я совсем поникла. Мой Кристоф так не явился в дом Турино! Мои братья качали головой, мол, не стоит убиваться из-за того, кто не смог выполнить такое простое обещание.

Возможно, они и правы, но мне хочется верить, что у него были на то причины. Однако обида с каждым днем накатывала все сильнее, заставляя плакать по ночам. Почему я терзаю себя, мучаю, прокручивая в голове его голос, его касания, поцелуи. Я ведь ничего не знаю о нем. Даже имя узнала совсем недавно….

Завтра после обеда отец должен лично отвезти меня в академию. Этот факт весьма настораживает. Все эти дни он старался не говорить со мной, а если что-то необходимо было мне передать, то делал это через братьев или прислугу.

Я практически не выходила из дому. Ребята гуляли по городу, звали меня с собой, но я предпочитала провести эти дни в затворничестве, выходя только лишь к столу.

На последнем обеде собрались все гости и хозяева дома. Отец читал газету, пока все усаживались на свои места. Я медлила, и неуверенно продвигалась к столу. Майкл любезно пододвинул за мной стул, и уселся рядом.

- А я все ожидал, когда же наш король примет решение…, - откладывая газету в сторону, заговорил отец. Он не обращался к кому-то конкретно, а если и обращался, то явно не ко мне. В мою сторону он даже не смотрел.

- И что же решил его величество? – поинтересовался барон, умело орудуя столовыми приборами.

- Он объявил о помолвке принцессы Катарины с Леоном вторым.

- Я не был уверен, что король решится на этот шаг, - задумчиво бросил Габриэлль.

Мужчины принялись обсуждать государственные дела, а я опустила свои глаза в тарелку. Мне совершенно все равно, что там решил король! Мне не важно, что там творится в королевстве, когда у меня сердце рвется на кусочки, разбивается как глыба льда на мелкие осколки.

Не хочу ни о чем думать. И без того тяжело, что отец лично повезет меня в академию, а если учесть то, что за мной там будет особый контроль, так вообще сбежать хочется. Но нет! Отец итак тяжело перенес такой удар с моей стороны, а я тут о побеге мечтаю… с ним… вдвоем!

С грустью в сердце поняла, что обед уже кончился, и пора отправляться в путь. Мои братья покидают дом Турино вместе с нами, и едут в Аванту. Барон и баронесса очень расстроены, что их дочь уже вынуждена покинуть отчий дом, но что поделать.

Поблагодарив хозяев дома за гостеприимство, я еще раз попросила у них прощение за испорченный праздник. Однако они отшутились, что это сейчас уже не имеет никакого значения! Хоть на немного, но мне стало легче.

Папенька еще пообещал вернуться и погостить у барона, хочет сам удостовериться, что его напутствиям будут следовать в академии.

Баронесса пустила слезу, обнимая дочь перед дальней дорогой, потом обняла и меня, мужчины обменялись крепкими рукопожатиями, и мы отправились в путь. Мы с отцом и Изабеллой поехали на карете, а мои братья поехали верхом.

На удивление в академию мы отправились все вместе, несмотря на то, что уже по пути дорога свернула на север. С братьями я попрощалась уже у ворот, Изабеллу крепко обняла, будто прощаюсь с сестрой, и вместе с отцом, и парящим в воздухе сундуком, мы вошли в академию. Было не так людно, как обычно, но студенты уже вовсю прибывали.

Отец сопроводил меня до моей комнаты, помог разместить сундук на свое место, окинул меня взглядом, холодно попрощался, даже не обняв. Тяжело ему это далось, его руки то и дело потряхивались. Он заверил, что сейчас отправится к ректору, для принятия определенных мер, и вернется в дом Турино на коне Габриэлля. Мне же велел не покидать комнаты без необходимости. В его понятии необходимость – это необходимость в еде, и если меня к себе вызовет кто-либо из профессоров. Тяжело вздохнула, но согласилась. Все равно нет желания что-то делать и куда-то идти.

Мариетты еще не было, поэтому разобрала свои вещи, достала лилию, которая стала меня немного раздражать, вызывая в памяти образ пижона. Совсем тоскливо стало, отложила лилию, вытерла скользнувшие слезинки, и плюхнулась на кровать.

Что там отец скажет профессору Шанталь? Как будет убеждать ее меня контролировать? Ведь нужно иметь определенные рычаги давления, чтобы иметь влияние на такую властную женщину.

***

Не успела понять, когда успела погрузиться в воспоминания, о которых я уже и вовсе забыла давным-давно.

Открываю глаза, я в комнату в академии. Комната не моя, но уже кажется мне знакомой. В комнате как-то мрачно, погода за окном не балует. Глаза грустные, влажные, у кровати стоит сундук полный вещей. Подошла, пнула, отругала себя за это.

Эти душа и тело страдают не меньше моего, и даже чувства, как мне кажется, немного схожи. Во всем замешан мужчина! Ее обида, на мой взгляд сильнее, но она не выдает себя, не могу понять, о чем она думает.

Открыла сундук, и достала небольшой портрет, скрытый под платьями. На фото тот самый Сед, милый, красивый, с взъерошенными волосами. Отчего-то крепко сжимаю портрет, а потом рву его на части, злостно всхлипывая. Обрывки летят на пол, а я утыкаюсь лицом в подушку.

Плакала не долго, подскочила, схватила обрывки, на руках всплеснула белая энергия, странно, но даже я почувствовала прилив этой энергии, и портрет вновь приобрел целостность. Прижала портрет к губам, а потом и к сердцу.

Углубилась в себя, мечтая когда-нибудь так же испытать прилив этой энергии на своих руках. Весьма приятное и волнующие ощущение. Возможно такие чувства только у меня, потому что магию я раньше не знала.

А девушка, приободрившись, уже бежит по пустому коридору. Отчего-то у нее такая невесомая радость на душе, ей бы запеть в пору! Подходит к лестнице, и слышит голос. Его голос! С улыбкой поправляет волосы, делает глубокий вздох, и медленно идет на голос, вслед за которым слышится чей-то смех. Девичий смех!