Поцелуй или жизнь (2 книга)

2.2

Обозревая разворачивающийся пред моим обреченным взором королевский дворец со всеми его коридорами и коридорчиками, закутками и закуточками, дверями-вратами и дверцами-карлицами, комнатами-залами и комнатушками-подвалами, я с тоской вспоминала Зеленый Горб. Вот уж где воплотился классицизм, со всем своим торжеством идеальных форм, зеркальной симметрии и благородного величия. Обозревая же обитель династии Веридорских, мне невольно думалось, что эту цитадель (да-да, не дворец, а именно цитадель) специально строили так, чтобы она была эффективна с оборонительной точки зрения: даже если враги прорвутся внутрь, внутри они навек и останутся, ибо выпутаться из этого шедевра пьяного архитектора под силу только тем, кто десяток лет отбивал местные пороги! Здесь не работали никакие законы географии! Вот шел ты налево, а в итоге оказался в коридоре где-то в правой части этой громадины (если можно как-то обозначить лево-право у огромного здания, которое, если смотреть сверху, похоже на круг с крестом внутри!). 

И встретил нас королевский дворец... ну, так, что оставалось только надеяться, что расхожая присказка "как начнешь..." в нашем случае не оправдается. 

Началось все с того, что Азизам - предатель! - решил, что нам лучше заехать в резиденцию Веридорских монархов по отдельности, мол, никаких теплых отношений меж нами нет, очередной династический брак по расчету, а девочек с Жаком вообще пока без представления и объяснения завести через задние ворота, так что прибыла я в гордом одиночестве. Только я спешилась, как ко мне бросился какой-то парнишка (я приняла его за слугу из-за неброской, но опрятной одежды исключительно темных цветов, поэтому то и не заподозрила никакой подставы)... и бухнулся передо мной на колени! 

- Великая госпожа! Я готов служить вам, не жалея сил, днем и ночью! 

О как! Не надорвется? А вообще, хоть он и не орал во всю глотку, но на нас уже уставились все, кто мог. 

- Встаньте, прошу вас... - начала было я, но тут меня прервали уже с другой стороны. 

- Прекрасная леди впервые в столице? - это уже сошедший с широкого парадного крыльца молодой лорд с длинным, на редкость неприятным лицом и острым носом, сверкающий таким количеством золотой вышивки на камзоле, что аж слепит! - Наверняка на ваших провинциальных светских раутах таких, - надменный тип мазнул презрительным взглядом по пареньку, так и не поднявшемуся с колен, - и вовсе нет. Давно пора это выдворить и из дворца, но, увы, старшее поколение зачастую бывает слишком сентиментально. Чего стоишь, шавка?! - и тон совсем другой стал, не манерный, а резкий, грубый. - Пошел вон отсюда, кобелёк приблудный! 

- На наших провинциальных светских раутах, - вмешалась я, показывая взглядом юноше, уже начавшему было отползать, чтобы остался, а еще желательно поднялся. - Благородные лорды представляются при знакомстве с дамой. 

- Леди... - и прозвучало это у него так снисходительно, словно он облагодетельствовал меня одним своим вниманием. - Сразу видно, что вы прибыли издалека. Юного лорда Рангин знают как одного из блистательнейших кавалеров столичного света. 

- А я то была высокого мнения о столичном свете Веридора... - задумчиво протянула я, отворачиваясь от разодетого придворного хама и обращаясь уже к парнишке, который - уже хорошо - стоял на своих двоих. - Прошу прощения, лорд, нас прервали. Вы тоже не представились. 

- Я не лорд, леди, - понурил голову юноша. 

- Отродье... - протянул лорд Рангин. 

И я не сдержалась: 

- Ну наконец-то вы изволили представиться. 

- Ах ты...! - дальше, наверное, должны были пойти нелицеприятные эпитеты, которые благородным леди знать неположено, но дерзкий придворный вдруг замолк, словно вмиг онемел, так что я даже неверяще обернулась на него. Так и есть, стоит, рот, как рыба, раскрывает, а звука нет, а у амого вид такой ошалелый, что любо-дорого взглянуть. 

Покосилась на парнишку: улыбку прячет хорошо, но уголки губ чуть-чуть подрагивают. Так, это уже интересно. 

- Так как тебя зовут? Ты слуга? 

- Я - непризнанный бастард, леди Монруа. А кличут меня обычно Черне'к. 

- Ты из наших?! - удивленно воскликнула я, хотя и так понятно, что да, земляк! 

Только северяне не крестили незаконнорожденных детей, если уж те по какой-то случайности остались живы, поэтому они и носили языческие имена. Помню, Матушка рассказывала, что до того, как лорд Седрик как владетель Северного Предела не дал позволения крестить Николку, его звали Вышата, потому как мальчуган быстро вытянулся и с малых лет был на полголовы выше сверстников. А этот понятно почему Чернек - потому что кареглазый брюнет, только что не смуглый. 

- Чернек, будь добр, проводи меня в мои покои и скажи слугам, чтобы отнесли мои вещи. 

Лакеи в форменных темно-зеленых ливреях с серебряной вышивкой - цвета рода Веридорских - до сих пор предусмотрительно державшиеся в сторонке, без каких-либо инструкций подхватили с повозки мои сундуки, в одном из которых лежали всученные мне лордом Себастьяном платья ("Не пропадать же добру!" - так авторитетно заявил Азизам, отбирая у меня ситцы и шелка, когда я от расстройства вознамерилась все это выкинуть в Хаос!), в других же разместились уже подарки от "жениха". Надо сказать, Галахат не поскупился на мой гардероб и прочие женские штучки. Все было б хорошо, если бы брат всякий раз не шокировал модисток, лихо устраиваясь верхом на стуле в комнате для примерки, заявляя, что контролирует процесс снятия мерок, и комментируя каждое действие шокированных помощниц. Замечания Галахат отпускал дельные, разбирался решительно во всем, от ширины канта на внешней оборке до обработки швов на нижнем белье, пошив которого, между прочим, тоже порывался проконтролировать! На мой осторожный вопрос, откуда у него такие широкие познания в таких интимных вопросах личной жизни женщины, как, например, каким притиранием лучше пользоваться для замедления роста волос в неположенных местах, Его Высочество расплылся в лукавой улыбочке и ответил, что с детства был любознательным. Мда уж... ну да ладно, зато он для меня раскопал на рынке замечательный набор косметики, попутно чуть не доведя до истерики дюжину купцов, трех купчих и бессчетное количество торговок, зато взял у какой-то молоденькой горожанки, украдкой стянувшей с пальца ободок простенького колечка, всего за полсотни медяков с поцелуем в довесок.