Поцелуй или жизнь (2 книга)

2.7

Не знаю, что меня больше развеселило, на ходу зарифмованное Красавчиком заявление, что помехой нашему браку является близкое родство (а он мне так, на минуточку, аж четвероюродный брат!), в то время как это именно Чарли разглагольствовал о возможности моего союза с кровным братом, или же очередное дежавю, ведь именно эти слова выпалил Галахат не далее, как две недели назад, выдвигая очередную свою "гениальную идею". Однако усмехнуться я не успела, потому что почувствовала на себе взгляд... О да, я прекрасно знала этот взгляд и уже не первый месяц чувствовала его чуть ли не физически! Он преследовал меня наяву и во снах. От этого взгляда невозможно было скрыться. Он то горел дикой ревностью, то светился тихим спокойствием, то сверкал надменным сарказмом. А еще моя змейка под этим взглядом сворачивалась и замолкала. Я пробовала выспросить у нее, чего она боится, и в ответ слышала только то, что это не страх, а что-то другое, а что, она сама не знает. А один раз моя вторая сущность выдала такое, что я чуть не поперхнулась воздухом: "Ссссын Хаосссса о тебе зссссаботитссссся, оберегает... и плод зсссаветный любит..." Ну, предположим, последнее не удивительно, яблоко - фрукт распространенный и люди в большинстве своем его любят. Так почему же моя змейка напомнила мне об этом? Может, потому что в нашу первую встречу в Зеленом Горбе Франциск, прячущийся под личиной Франсуа, предложил мне яблоко, один в один такое же, как "преподнес" мне мой истинный? 

В тайном ходе Франциска не было, но я точно знала, сейчас он смотрит прямо на меня... через стену?! Чарли, увидев, как я таращусь на каменную кладку, вдруг подмигнул, встал с колена и, бросив мне: 

- Углядела-таки! - провел ладонью у меня перед глазами, едва различимо прошептав на древнем, давно позабытом всеми, кроме северных чародеев, наречии: "Волей ведьмака, стань прозрачной, стена!" Ну да, обычно заклинания северян содержали обращение и точную инструкцию, какая метаморфоза должна произойти. Не уважают мои сородичи длинные абракадабры и чумовые рассчеты. Наши потомственные ведьмы и ведьмаки жили в абсолютной гармонии с окружающим миром и чаровали именно "волей своей", взывали к силе Великих Гор и крови севера, а не изучали, какие там потоки каким Дарам принадлежат, не мерили лихорадочно свой резерв и не наворачивали неописуемые кренделя из каких-то силовых нитей. Веридорцы фыркали, что, мол, у нас магия не наука, а деревенское знахарство, а в ответ мы, старательно помолясь всем языческим богам, а также двум братьям-создателям Единому и Мрачному, в честных поединках показывали зазнавшимся соседям, в чем именно они не правы. В итоге удалось донести до соседей прописную истину: против Богов не попрешь и их покровительство - достаточно серьезный аргумент, чтобы избегать противостояния с северянами. 

Повинуясь слову ведьмака, стена подернулась белесой дымкой, которая спустя миг расступилась, позволяя заглянуть в соседнюю комнату, которая оказалась кабинетом, судя по размеру и лицам, обретающимся внутри, - так называемой малой королевской приемной, где как раз таки и решались самые трудные и щекотливые государственные вопросы, вершились судьбы влиятельнейших людей королевства и без стеснения шли обсуждения, в которых принимали участие только самые доверенные лица Его Величества. Увидеть здесь Франциска было не просто неожиданно, это было просто невероятно! Что забыл тайный бастард Ее Величества великой королевы Пенелопы Безжалостной во дворце?! Мало того, что он фактически соперник Галахата за трон, так еще и брат лорда Себастьяна, с недавних пор кровного врага всего Веридора. Я думала, раз он так и не присоединился к нам по пути из южных земель, значит, он принял сторону графа. В принципе, понятно, он ведь не знал Пенелопу Веридорскую как мать, навряд ли скорбел по ней да и Галахата он от мести отговаривал... И тем не менее он был здесь, нечеловечески прекрасный, в незримом ореоле рокового возлюбленного, дерзко глядящий на мир вокруг сверкающими ярче драгоценных камней очами-изумрудами, которые не давали обмануться в происхождении этого некоронованного короля. Да, он был потомком могущественной магической расы, не простым полукровкой, а вошедшим в силу высшим демоном, в жилах которого огненной крови Хаоса текло больше, чем человеческой. Вдруг подумалось, что Франциск смотрелся бы ослепительно на величественном троне, с большой церемониальной короной на голове, с вправленным в нее изумрудом-артефактом, сейчас спрятанным между моими ночными сорочками... 

А вот чье явление меня нисколько не удивило и несказанно обрадовало, так это Гарета. 

Кто бы мне сказал на заре прошлой весны, что я буду так искренне радоваться, увидев в целости и сохранности легендарный Страх и Ужас всея Веридора и севера в придачу?! Бастард Тьмы был все таким же: огромным, сложением напоминающим былинных богатырей, с такой же яркой аурой истинного сына Хаоса, как и у Франциска, и неизменным сарказмом. 

Ну и третьим, ожидаемо, был сам будущий король, который сейчас как раз распинался перед своими формальными подчиненными: 

- Я как гарант мира и процветания королевства... - бурно жестикулируя и меряя шагами небольшое пространство, вещал Галахат. 

- Оно и видно, - оборвал его насмешливый хмык Бесноватого, вольготно устроившегося за столом на месте, собственно, монарха, по старой привычке лихо закинув скрещенные ноги на столешницу. - Ты, племяш, еще не успел корону примерить, а уже разжег кровную вражду с югом. 

- Вражда у меня не с югом, а с конкретным зарвавшимся гадом, - рыкнул в ответ почти король. - Я вообще не понимаю, по какому такому праву лорд Себастьян носит титул графа Ла Виконтесс Ле Грант дю Трюмон?! 

- Кажется, эту тему мы закрыли, - подал голос от стены прямо напротив нас Франциск, и вот лично я была практически уверена, что он видит нас, ну или хотя бы ощущает, что со стенкой что-то не так, поэтому и щупает ее взглядом! - Честное слово, я уж триста раз пожалел, что рассказал тебе всю правду.