Поцелуй или жизнь (2 книга)

2.13

Ника сбежала из-за стола сразу же, как только это позволил дворцовый этикет, то есть спустя две минуты после подачи последнего блюда. Франциск хотел было хмыкнуть, что с такой выдержкой ей не в королевы метить надо, а в трактирщицы, но попридержал ехидство, когда уловил чувства девушки. Да, как менталист он был на редкость криворук и бесперспективен (себе то он мог в этом честно признаться) в виду нежелания перекраивать на новый лад стиль владения магией, но чувствовать и даже пить эмоции - в его демонической крови. Так вот Ника подорвалась с места вовсе е из-за желания сбежать от непривычного морального давления, а из-за беспокойства, яркой вспышкой заслоняющей все остальные чувства и мысли. Беспокойства за подругу, которой было мучительно больно даже немного сгибать пальцы обожженных рук, что уж говорить о том, чтобы держать столовые приборы. В тон Нике беспокойством фонил и Красавчик, во время всей трапезы, ссылаясь на родственную связь, ухаживал за кузиной: мешал все, резал, даже подавал наполненный кубок и накалывал кусочки рыбы на вилку, чуть ли не в рот клал, при этом умудряясь где-то в промежутках что-то заглотить из своей тарелки. А вот в голове у Чернека творилась такая путаница, что, кажется, он сам не знал, что в данный момент пережевывает, в таком смятении накручивались друг на друга его чувства. Но то, что Франциску удалось выудить из этого клубка и попытаться идентифицировать, ему ой как не понравилось. Мелькало в общем рое одно весьма узнаваемое чувство, которое вроде бы светлое и прекрасное, вот только зачастую сваливается внезапно и совсем не ко времени... 

Франциск проследил за мотком эмоций Ники, благо что ушла она недалеко, всего лишь на этаж выше и пару коридоров левее, если стоять спиной к трапезной. Понятно, наведалась к подруге... Оказалось, в покоях леди Ивенстнессы, кроме означенной особы, столовались и два ее соратника! Франциск с изумлением слушал мысли Ники, обдумывающей рассказ Иви о том, что спят они всегда втроем в гостиной, Чарли - поперек прохода прямо у двери, положив рядом двуручник, Чернек - в полусидящем положении у стены прямо напротив, а сама Иви - прямо по центру комнаты, каждый вечер лично проверяя исправность охранных заклинаний, всевозможных контуров и щитов. Кажется, Ника там надолго. Ну, теперь пусть хоть спать там остается, такой-то непробиваемый "панцирь" не возьмет ни пожар, ни потоп, ни нашествие берсерков, ни явление различной местной и иноземой живности разной степени опасности. Да даже если дворец вдруг обвалится, только эти четверо и выживут! 

Успокоил и разговор, подслушанный сразу после ухода из комнат пострадавшей леди. Франциск притормозил у двери и вслушался в тираду, которую непривычно эмоциональным тоном выдавал Красавчик: 

- Вот какого дохлого гоблина ты к ней поперлась, а?! Какой пьяный в зюзю гном тебе втемяшил тесаком в голову, что, если вы когда-то хорошо общались, сейчас она тебе такая же подруга?! Понимаю, не хочется думать, что близкий человек за столько лет мог измениться и стать поганее трольчихи, как - не к ночи будь помянута! - матушка твоя! Помню я, что в Северном Пределе вообще жестокость к таким, как мы, не распространена, но кто ж тебе поручится, что леди Монруа, хоть внешне ведет себя приветливо, в душе не убеждена, что наше место в орчьей выгребной яме?!... Что, я сам? Я сам могу рискнуть своей шкурой, а Чернеку вообще терять нечего, когда кентавр промеж глаз копытом зазвездит и на горло наступит, и не тому доверишься! Но какого контуженного демона ты сама в пасть к волкодлаку лезешь?! 

Удовлетворенно хмыкнув, Франциск решил, что с него хватит слушать, как склоняют древние расы, и с легким сердцем устремился прочь. Если сложить все имеющиеся факты, от этой троицы опасности для Ники не исходит, напротив, они то как раз и могут стать достойной опорой юной наследнице Северного Предела, вот только печать бы с Чернека снять да разобраться все-таки, какой-такой магией обладают эти тихушники. Зная изобретательность Мрачного Бога, он мог наклепать такого, что ни человеческому, ни демоническому уму век не постичь. Хотя... Припомнилась пара видений, таких давних и нереальных, что Франциск уж и не был уверен, что это его воспоминания, а не бред горячечный... 

*** 

Он умирал. Просто чувствовал, что жизнь вытекает из него, и из последних сил вытянул свой резерв до дна, все равно не поможет. Вложил в браслет на руке. Вот так, пусть потом снимут с руки... Его последний подарок братьям. Может, частичка его Дара сможет сохранить кому-то из них жизнь... 

Он почувствовал, как кто-то взял его на руки... Хотя, почему кто-то? Он, не размыкая потяжелевших век, знал, что это дядя. Чувствовал родную кровь... Вдруг подумалось: ну и что он за болван? Почувствовал, что это брат мамы, и разобиделся, закрылся, как жемчужница в своей раковине. Даже если мама забыла про него в тот же день, как отдала отцу (хотя он знал, точно знал, что это не так!), дядя то тут при чем? 

Он почувствовал спиной холодный камень. Где они? А впрочем, без разницы. Только плеск воды отчетливо слышен, значит, совсем близко к Черному пруду. 

- Можешь перекинуться в демона? - голос дяди раздавался, словно издалека. 

Вот зачем он спрашивает? Сам же знает, что его племяннику ни разу так и не удалось выпустить на волю вторую сущность и взмыть в небеса, рассекая воздух мощными демоническими крыльями, как он мечтал все детство. Демон в нем был жив, определенно жив, но еще не вылетел... И уже не вылетит. 

- Сам, без демона, не вытянешь, ты пустой, - констатировал дядя, а спустя несколько секунд продолжил. - Франциск, я могу помочь тебе только одним способом: укутать тебя Объятьями Смерти, чтобы ты повис между жизнью и смертью, и разыскать для тебя мага Жизни. Скорее всего, придется ждать, несколько месяцев, пока Пенелопа не восстановится после родов. Мы вытащим тебя, Франциск!