Поцелуй или жизнь (2 книга)

4.3

По широкому парадному крыльцу Храма чинно прохаживался тот, кого, по мнению фанатичных храмовников, Храм как раз таки был призван изгнать из этого мира. Бесноватый, весь в черном, являл собой эдакого огромного грациозного хищника, которого обступили травоядные-субтильные дворянчики в светлых одеждах и непонимающе таращатся на него. Последние, похоже, не поняли, что это невеста прибыла, и, мазнув глазом по всаднику в черном, продолжили опасливо таращиться на Бастарда Тьмы. Действительно, а вдруг Храм на воздух взлетит от близости такой то скверны. У-у-у-у, это еще тут моих соотечественников нет! Чего там один официально признанный Церковью приспешник всемирного зла! Вот если бы нагрянула толпа убежденных потомственных язычников, вот тогда оплоту Единого в самый раз обрушиться от такого скопления святотатства! 

А вот Гарет узнал меня сразу, разулыбался, точно бес, замысливший очередную мелкую, но запоминающуюся пакость, и лукаво подмигнул мне. А дальше все произошло настолько быстро, что я даже удивиться не успела: Бесноватый одним прыжком оказался рядом с моим соловым, выхватил меня из седла, но не опустил на ноги, а понес на руках в Храм, зачем-то каким-то непостижимым образом быстро заправив мои распущенные волосы под тунику. А вдогонку нам летели какие-то странные полу-возгласы-полу-шепотки: 

- Богохульники! 

- Такой срам, и это на глазах у праведных, уважаемых людей! 

- О Единый, такой позор на королевскую семью! И ведь это ж не бастард какой, а герцог! - это, кажется, вздохнула какая-то дама средних лет, судя по всему, озабоченная мать незамужней дочери, а то и дочерей. 

- Да на такую жену, как у него, и у мертвеца поднимется, а этот! - вот это, наверное, комментарий от кого-то из тех самых праведных и уважаемых. 

- Да он стольких женщин уже со всех сторон имел, вот на новенькое и потянуло! - это, наверное, тоже один из особо уважаемых, с такими то выраженьцами. 

- Вы только посмотрите, в Храм же тащит! Да даже его крещение так не осквернило эти стены, как это...! 

- Вот оно, знамение! Мужчин от женщин лукавый отвращает и на греховные связи толкает! А детям Нечистого - дьявольские забавы! - а, ну это какой-то праведник. 

Зато после последнего высказывания до меня стало доходить, что вообще тут происходит... 

- Гарет, - тихо позвала я, мельком следя, куда меня так стремительно тащат, смазанной тенью скользя по стеночке, чтоб не привлекать лишнего внимания. - Гарет, они что, приняли меня за парня? 

- Ага, - Бесноватый прямо таки лучился радостью от учинённого скандала. - Погоди, это еще не все! 

Оказалось, направлялись мы в ризницу, где нам полагалось ждать церемонии и торжественного выхода невесты. Об этом, также как и о том, что к алтарю меня поведет Гарет, мне сообщили на ходу. Когда же я спросила, почему меня поведут не от главного входа через весь Храм, ответили, что к тому времени набьется столько народу, что пришлось бы идти по головам. Так торжественно-красиво хотели все сделать на свадьбу Пенелопы Веридорской, даже по бокам ковровой дорожки стражу поставили, чтобы толпу сдерживала, но добились лишь того, что народу стало еще больше. В итоге пришлось Бесноватому разгонять всех любопытных своим грозным рыком, а жениху у алтаря - в спешном порядке отпаивать водой Отче, на которого от пережитого стресса напала жуткая икота, и он никак не мог начать обряд. 

До ризницы добрались мы достаточно быстро, даже не переполошив кучковавшихся ближе к алтарю аристократов (это сейчас их относительно мало, а вот потом мой кортеж доползет...). Уже внося меня в светлую, достаточно просторную комнату, Гарет шепнул мне прямо в ухо: 

- Когда к стене притисну, стони, да погромче. 

Я уставилась на него круглыми глазами, но вместо пояснений мужчина кивнул головой на что-то у дальней стены. Повернула голову... и обалдела! Первое, что я увидела, это крупногабаритную спину, но не широкую, как у Гарета, а принадлежащую, судя по всему, грузному мужчине, с задранной до поясницы белоснежной рясой с золотой оторочкой и спущенными штанами! За широченной мужской фигурой угадывалась и женская, причем, судя по видимой мне обнаженной ноге с черным подолом где-то на самом верху бедра, чулок на монашке не было, уж не знаю, какдело обстояло с остальным бельем... 

От рассматривания меня отвлек Гарет. Сперва Бесноватый, прищурив один глаз, что-то пробормотал под нос... и спущенные портки, на краткие мгновение вспыхнув, осыпались пеплом! И мужчина в рясе, кажется, этого даже не заметил! А потом меня, как и обещали, притиснули к стене. Что ж, отыгрываю свою партию. Услыхав мой протяжный стон, монашка тоненько взвизгнула, а ее любовник подскочил, попытался нашарить внизу штаны, чтобы подтянуть, ожидаемо нашарил только пустоту, но не растерялся, а одернул рясу, спускающуюся практически до пола, и с выражением праведного гнева на лице обернулся к нам лицом. 

- Ты, богопротивный сын Хаоса! - перст, увенчанный массивным золотым кольцом с ослепительно сверкающим крупным камнем, обличительно ткнул в Гарета. - Как смеешь ты, презренный грешник, осквернять своим присутствием и бесовскими игрищами обитель Единого?! 

А вот тут мне стало обидно за Гарета. Этот надменный толстяк с тройным подбородком и поросячьими глазками сверкал тут голым задом, а теперь на моего друга гневно слюной брызжет! 

- Святой отец, - как могла вежливо обратилась к поборнику нравов, - у вас ряса спереди задирается...