Поцелуй или жизнь (2 книга)

6.1

Есть на свете земля, 

Что в далеких краях, 

Вся покрыта она песком... 

И не счесть в краю том 

Языков и племен. 

Всюду хаос, но это - их дом. 

Солнце с запада там 

Проплывет на восток 

И прохладу прогонит прочь. 

Погости, заезжай, 

А потом улетай 

На ковре ты в восточную ночь! 

Хоть лукав и жесток, 

Но прекрасен Восток! 

Наточи свой клинок и вперед! 

Путь ковер-самолет 

От забот унесет 

На Восток, куда сердце зовет! 

Бо-о-о-оги... Вы что, решили напомнить о хмельной поре бесшабашной юности, вернув не только активность рогатому, но и извечную головную боль от похмелья, с которой не справлялся даже демонический организм?! До чего ж хреново-о-о-о... А главное, обидно. Если б башка так трещала из-за того, что он перебрал на свадьбе племяша, в этом была бы доля вселенской справедливости: мол, вчера тебе было очень хорошо, значит, сегодня тебе закономерно будет очень плохо. Но ему ведь даже глотка саратской настойки на свадебном пиру не обломилось! Тогда какого дохлого гоблина так в черепушке звенит?! 

Не понятно, сколько бы еще утихала боль, если бы тут вдали не раздалась нежная песня, бережно выводимая чем-то духовым... Волынка? Да нет вроде... А может, флейта? Тьфу ты, сказал бы еще труба! Дуда это пастушья! Только уж больно затейливо поет... И тут, дернувшись, словно от кошмара, внутри заворочался рогатый. Чего это с ним? Спит?! На миг Гарет даже испугался: в последний раз его демон так заснул от дурмана, принесенного "повинующейся" ему девчонки с конюшни и сдобренного жгучим приворотом, и после того кубка он не пробуждался больше двадцати лет... Рогатый еще раз лягнулся и завертел башкой, будто искал, откуда льется песня. По-всему выходило, что откуда-то недалеко. Бесноватый облегченно вздохнул: откуда бы ни взялась эта дудка, ее голос смог добраться до его демона и разбудить, а все остальное уже не страшно. Рогатый боднулся, выражая согласие, и тут же поинтересовался, куда это нас понесло и почему мы так надолго оставили без присмотра Женщину и детенышей? Вот же зверюга неисправимая! И как еще Ладушку самкой не обозвал? 

Ладно, демон в порядке, сам, вроде, тоже, только глаза открывать не хочется после такого-то звона в голове. Следующий насущный вопрос: а что вообще, в Хаос, произошло?! 

Медленно, но верно, в голове прояснялось. Завидев Шингарра, он двинул куда подальше. Не готов он был пока встречаться с Гоней, ой не готов... 

Невольно улыбнулся. Гоня - это он сам придумал, хотя друг очень бесился из-за этого прозвища. А сам виноват! Сам же сказал, что он, Гарет, коротко - Гаря, вот и лишился такого благозвучного сокращенного имени. Друг, конечно, пытался заявить, что он Шин, но кто б его слушал? Для него он как был Гоней, так до конца жизни и останется, даром что Саратский Вождь! 

Так вот, пошел он, значит, откапывать "монарших отпрысков" из общей могилы. Еще была мыль попробовать издалека порыться в мозгах кого-то из берсерков и выяснить наконец, кто это уже второй раз охоту устраивает. И на кого охоту, кстати? На Галахата? Получается, некто знал, кому отправиться мстить принц, и пригнал берсерков на Зеленый Горб, чтобы там и пришлепнуть, на земле кровного врага, а когда не вышло, вычислил, куда попрется недоспелый некромант при первом удобном и неудобном случае, и устроил засаду на старом погосте? Или цель все же Себастьян, за которым, может быть, в Веридоре увязался "хвост"? Но если так рассуждать, то нельзя и Красавчика сбрасывать со счетов, он то в Зеленом Горбе был частым гостем... 

В любом случае, докопаться до мыслей о заказчике он не успел. Вдруг громыхнуло прямо над головой, но перед тем, как отключиться, он успел уловить недалеко от себя дуновение северной магии. Да, именно северной, той, что частенько и не отличить от силы природы. Причем у каждого северянина магия была своя, не похожая ни на чью другую. Вот и отголосок этой силы он узнал, хотя с этой ведьмой, единственной женщиной, которой удалось уболтать его и выпытать, какая же у него непереносимость, они расстались давным давно, как он думал, навсегда. 

Чуть-чуть приоткрыл один глаз. Вместе с сознанием вернулась и чувствительность. Рубашка и дублет испарились, зато штаны были на месте и, кажется, даже застегнуты, обнаженная спина упиралась в дерево, запястья и икры приятно холодил металл, вроде и не давил, но человеку из таких кандалов конечности не вырвать. Учитывая пришедшие на ум догадки, Гарет нисколько не удивился, что висит распятым на деревянном кресте в подвальном помещении без окон, где единственным источником света были сейчас приглушенные магические светильники красноватого оттенка. Ну конечно же, один из "специальных" кабинетов в самом знаменитом веселом доме столицы. Вот же сволочь Янислав! Нет чтоб хоть намекнуть, что родня из Порсула прикатила навестить, может, он бы сам наведался. Нет, он вовсе не соскучился ни по "восточной гостье", ни по занимательным играм, к которым тяготел в юности, но пришел бы пообщаться хоть для того, чтобы выяснить, что за фигня приключилась на востоке, что всех информаторов разом изрубили в капусту?! 

Размышления Бесноватого прервал тихий щелчок. Входная дверь отворилась, и мимолетный лучик света из коридора пробежался по вывешанным рядком на противоположной стене и аккуратно рассортированным по разеру ремням, стекам, плеткам, палкам, наручникам... Какая прелесть! Такой ассортимент, и все это, чтобы ему, дорогому, угодить! А вон там, в углу, еще комод большой, столько ящиков, отделений, обязательно сунуться надо! А как из кандалов вылезет, изымет всю эту замечательную коллекцию в пользу государства - пускай Ян, гнида такая, хоть обплюется! - пару-тройку вещичек оставит для личного пользования и просто как трофей, а остальное уступит молодому Умару-паше в обмен на пол дюжины порсульских ковров, кальян с фигурной колбой и шахматы с лакированными фигурками из слоновой кости и из редчайшего черного дерева!