Поцелуй или жизнь (2 книга)

8.2

"Фух, ну слава Агнешке, дотопали!" - чуть не вслух высказался Чарли, когда, после нескольких часов шатания по столичным закоулкам они затемно наконец дотащились до пустыря, где в темноте едва проступали очертания помпезных мемориалов и чугунных витых оград, в рядом с ними соседствовали сиротливо выглядывающие из земли небольшие могильные камни и покосившиеся заборчики, а чуть дальше чернели склепы королевской семьи: склепы "отпочковавшихся родов", чьими основателями стали двенадцать старших братьев Бастарда Тьмы и Безжалостной королевы, и главный, где покоились тела Рагнара и Веридоры, Персиваля и Анивер, Пенелопы и Седрика... и стоял еще один саркофаг с выбитым на нем именем "Персия, дочь Хранителя", в котором не было самой усопшей, только рыжела на дне скрученнная хитрым узлом прядка огненно-красных волос. Тело первой принцессы Веридорской не привезли после ее смерти на родину, приняв во внимание ее последнюю волю. Персия лежала в усыпальнице, запрятанной в непроходимых джунглях на самом юге Порсула, рядом со своим вторым мужем чернокнижником Ардеширом и в окружении его богатств и собственноручно сделанных им артефактов. Никто наперечет не знал всех сокровищ Ардешира, поэтому, когда разбойник Янислав по заказу Великого султана Порсула отыскал усыпальницу и привез восточному владыке только Око Всевышнего и перстень с джином, пришлось на слово поверить, что это все. Он же привез в Веридор прядь волос Персии и, поговаривали, какой-то особый подарок своей спасительнице, великой королеве Пенелопе... 

Но Чарли интересовали вовсе не досужие сплетни, связанные с этим местом, а то, что весь склеп был полностью из базальта. Нашарив за пазухой ключ от тяжелого замка и в который раз помянув добрым словом молоденькую симпатичную дочку дворцового ключника, много лет назад подарившую ему возможность проходить езде, не расходуя итак скудный резерв, Красавчик из последних сил доволок Чернека до пустующего, раскрытого саркофага Персии, широченного, словно на двух широченных мужиков рассчитанного, сгрудилось друга внутрь, а сам повалился прямо на пол, нимало не обращая внимания на то, что растянулся на голом камне. Глаза закрылись сами собой. Боги, как же хорошо... 

*** 

Чарли не знал, на сколько он забылся тревожным сном, в клиром то и дело мелькали смутные образы лорда Сердика и королевы Пенелопы (может, дело в том, что он уснул рядом с из прахом, или все же совесть тревожит?). Вернуло его в реальность осторожное прикосновение к лицу. Пальцы касались его едва-едва, робко, словно девичьи... Приоткрыл мутные ото сна глаза: и правда девица. Худенькая, чуть ли не прозрачная, обрезанные чёрные волосы едва ли ниже оголенных плеч падают, лицо измождённое... а на лице вокруг глаз тени чёрные, щеки впалые да губы бескровные... а на шее грубая пеньковая веревка петлей висит, а над ней след красный, как от удушья. Мертвая висельница склонилась к Красавчику, обдав его трупным смрадом, показала в оскале почерневшие зубы и хрипловатым голосом прошептала: 

- Согрей, добрый молодец, жаром своим живым мое тело хладное... 

Впору было концы отдать от страха, но Красавчик и не собирался орать надрывным голосом, осенять упыриху крестным знамением или удирать на карачках, только скептически заломил бровь и выдал прямо в лицо мертвечихе: 

- Вам бы зубы почистить, Ваше Высочество, а то дыхнёте - и загнётся визави, придётся здесь же и закапывать. Не к лицу вам, все ж таки почти король. 

- Так неинтересно! - надула губки упыриха, а спустя две секунды морок истаял, открывая глазу привычно взлохмаченного принца Галахата, босого, в одной рубашке и бриджах, словно только-только из кровати вышел. Кстати, о кровати... 

- Так вот как у королей принято брачную ночь проводить... - глубокомысленно изрёк Чарли. - На кладбище, в фамильном склепе... 

- Ну, из песни слов не выкинешь, некромант я до мозга костей, - подал плечами Галахат, помогая Красавчику подняться с пола. - А вы то чего здесь? Я бы предположил, что вы на радостях напились до малиновых фей, которые и свели вас на кладбище и оставили тут дремать. Только что-то на свадьбе я вас не помню, да и Чернек спит, как убитый, явно не похмельем сморенный. Дай-ка подумать... - принц задумчивым взглядом обвел склеп. - Неужели за базальтовыми стенами от Его Змейства прячетесь? 

- Так и есть, - кивнул Чарли. - Чернек сильно пострадал после обвала, ему бы восстановиться, а потом деру дадим, думаю, на север, под защиту Великих гор. Не верится мне, что Его Светлость Нику послушает и подчинение снимет. 

- Значит, схоронитесь... - понимающе покивал Галахат и тут устремил на Красавчика цепкий, внимательный взгляд, у Бесноватого был точь-в-точь такой же в допросных, когда надо было разговорить кого-то не в меру молчаливого. - Так с кем, ты говоришь, скрываться будешь? 

- Как с кем? - зябко поежился Чарли, но вовсе не от холода. - С Чернеком да с Иви. 

- Зачем же с Иви? - удивленно приподнял брови Галахат. - Чернек - понятно, ему опасность грозит, ты, положим, друга в беде бросать не хочешь. А леди Ивенснессе какой резон с вами в бега пускаться? 

- Сам же знаешь, одни мы друг у друга на всем свете. Не бросим же мы ее здесь одну, на растерзание леди Гертруде, в конце то концов.... 

- А я вот по-другому думаю, - оборвал его Галахат, все так же не спуская с Чарли пристального взгляда. - Леди Ивенстнесса могла бы остаться фрейлиной при Нике. Могла бы стать первой придворной дамой. Почему бы нет? Она подруга моей жены, беззаветно верна ей, Ника, опять же, будет довольна. Так что я твою кузину не отпускаю.