Поцелуй или жизнь

1.2

Балдахином пришлось пожертвовать, но да ладно, все равно от него никакого толку, а ткани много, аж до самой земли хватило! Так что ровно в полночь я спустилась во внутренний двор по отвесной стене из окна своей спальни и крадучись пробралась в конюшню. Двери здесь никогда не запирают, потому что на соломе всегда Николка спит, а сон у него чуткий. Вот и сейчас, стоило мне переступить через порог, как меня прижали к стенке стальные руки. 

- Николка... - шепотом позвала я, всматриваясь в темноту. - Это я, Николь. 

- Николь... - обжег мне ухо глухой хрипловатый шёпот, и горячая ладонь сжалась сильнее. - Ты ко мне пришла? 

- К тебе. Оседлай мне лошадь, хочу на руины замка съездить. 

- Ночью нехорошо, опасно, - отозвался друг, - давай лучше в земли Саратского Вождя на праздник наведаемся. Сегодня в Антрополе всю ночь гуляют - день Пришествия Мрачного Бога. Поедем, там нас никто не знает, повеселимся с городскими. Я тебе свои тряпки дам и шляпу с полями, никто и не пронюхает, что ты девчонка и уж тем более дочка лорда Седрика Монруа. Ну, так едем? 

Эх, в руины, конечно, очень хотелось, ну да ладно, днём как-нибудь выберусь. А вот случая погулять на празднике в честь «нечестивого Бога» скорее всего больше не представится случая, тем более наследнице знатного рода. 

- Едем! - провозгласила я на всю конюшню. 

*** 

Ночной Антрополь - невероятное зрелище: всюду огни, смех и брага. Если в деревне царили шум и суета захмелевшей толпы, то город манил романтикой и кишил развлечениями вроде циркачей, бардов и бродячих артистов. Николка за медяшку купил кулёк с сахарными леденцами, и теперь мы, в практически одинаковых штопанных рубашках и потёртых шляпах, смахивающие на братьев, поочередно тянулись за вкусненьким и иногда сталкивались руками. Причём Никола практически не ел сам, а подносил леденцы к моим губам и сам вкладывал их в рот. Ближе к концу кулька я, очередной раз забрав у друга сладость, в шутку облизнула его сахарные пальцы и заливисто рассмеялась. Николка остолбенел. 

- Николь, ты... 

Что там я, слушать не стала, поскольку уловила задорный мотивчик, но слов было не разобрать. Музыка шла от перекрёстка двух небольших улочек: там, рассевшись на бочке и лихо закинув ногу на ногу, сидел заморский артист - скоморох - и умело перебирал струны тара. 

С прекрасной дамой граф разгуливал по парку; 

В окно виднелись очертания стен замка; 

Возле ворот собака грозно завывала; 

Девица графа очень нежно обнимала. 

«Какая ночь, мой милый граф! 

Луна так ярко светит, 

И шорох листьев, шелест трав 

Усиливает ветер. 

Навеки вашей стать 

Мечтаю я, и в этот час 

Пускай моя любовь коснётся вас!» 

«В подвалах замка у меня 

Сокровища хранятся. 

К твоим ногам, любовь моя, 

Сложу я все богатства! 

Моей ты станешь госпожой, 

Тебе я вечность подарю. 

Поверь, все будет так, как говорю!» 

«Какой у вас глубокий взгляд! 

Как он печалью манит! 

Я не могу себя понять... 

Меня к вам сильно тянет. 

Мой граф таинственный, 

Заворожили вы меня! 

И в вашей власти кровь и плоть моя!» 

О, сколько их, готовых кровь 

Отдать за наслаждение! 

В них есть блаженство и любовь, 

Как сон и пробуждение. 

Но граф всегда один 

Под леденящем сводом Тьмы 

О смерти обожает видеть сны... 

Граф... это уже интересно! В северных землях показатель знатности - принадлежность к роду, но иерархии там никакой нет; в Веридоре королевская династия и множество дворянских титулов; а графья и виконты водятся только на юге, где, говорят, круглый год светит солнце и все цветёт и пахнет. Не земли, наверное, а сплошное чудо! Но что за странности там творятся, о которых в песне поётся?... 

- А это о настоящем графе? - обернувшись, спросила я у Николки, который уже успел догнать меня и теперь обнимал сзади своими огромными мускулистыми руками. А ещё у него появилась привычка прижимать меня к себе и шептать прямо в ухо, щекоча дыханием кожу.