Поцелуй или жизнь

4.2

Я не могу тобою быть любим, 
Я должен был давно истлеть в могиле, 
Навеки болен запахом твоим, 
Сам отказаться от тебя ни в силах, 
Как ни был бы смешон влюбленный змей, 
Погубит от невинную овечку, 
А после получив, что вожделел, 
Останется один, навечно... 

Он снова перевел взгляд на прекрасную девушку, раскинувшуюся на отвратительно черных простынях. Нет, все же у хозяина не все дома! Это ж надо, постельное в цвет вечного траура заказать! Портьеры в комнате тоже безмолвно напоминали о том, что особняк нередко скорбит... он бы даже сказал регулярно! Как выяснилось, раз в год, Хаос забери этого... нет, назвать графа человеком даже у него, полукровки-демона, язык не поворачивался! Даже если он и правда ничего не делает со своими молодыми женами (а между тем бредовые мысли о жертвоприношениях так и лезли в голову, учитывая системность "несчастных невероятных смертей"), человеческое существо после десятой - десятой, мать его! - скоропостижно скончавшейся новобрачной должно было остановиться! Но нет, граф из года в год пытал счастье... ну, или кликал несчастье на свою голову и женился, женился, женился... Даже если на нем изначально проклятия не было, уже должно было появиться, после стольких то загубленных юных дев. Странно, как его еще никто из безутешных родственничков не приговорил? Хотя, чего ж тут странного? Знатнейший и богатейший аристократ местного разгульного общества, без каких-либо преувеличений, король юга. Обширные земли, сельскохозяйственные угодья, фермы, важнейшие торговые тракты, рудники и месторождения, ремесленные центры, магические школы... Да, здесь граф Ла Виконтесс Ле Грант дю Трюмон - царь и бог, и купить может что угодно и кого угодно. Кроме жизни, угодившей в цепкие лапы смерти. Правильные слова произнесла та несчастная, нечего сказать. Сам-то он, несмотря на трепетные чувства друга и слуги ко всему графскому семейству, считал, что кару и Франциск, и Себастьян заслужили: первый - ибо сволочью, судя по рассказам Жака, был редкостной, хотя о почивших или хорошо, или никак; второй же - по дурости или тоже по сволочной натуре. Ведь наверняка знал, что сердце девичье уже занято. Но нет, договоренности с другим знатным родом, понятно дело, важнее, чем жизнь какой-то там девчонки. А то, что ему с ней жить до конца дней своих, обстоятельство маловажное. Главное, он долг свой треклятый выполнит и достойную партию составит! 
Он и сам не знал, почему его так задела эта "драма". Может, потому что видел не одну подобную историю, и все как одна происходили с его друзьями и оканчивались ожидаемо печально. Родители, несмотря на свое положение, не раз повторяли ему, что ни политика, ни денежная выгода, ни "поддержание породы" не стоят того, чтобы ломать судьбы и обрекать самого себя и других на несчастье. Войны, несмотря на династические браки, все равно разразятся, может, на несколько лет позже, но все же; благородное происхождение, к величайшему сожалению, не гарантирует благородство души; а человек, для которого дороже денег только очень много денег, хуже безумца или наркомана. 
А может, дело было в том, что он в душе ревновал старого слугу к этому Себастьяну? Ведь для Жака граф был таким же обожаемым "молодым хозяином", а демоническая натура в своей обычной эгоистической манере остро реагировала на наличие другого существа, которое мог бы любить дорогой ему человек. Помнится, дядя даже несколько раз дрался практически в полную физическую силу с ухажером своей сестры из-за "братско-демонической" ревности. Но потом все более-менее утряслось, кавалер стал мужем, потом появился на свет маленький демоненок, собственно, он сам. 
А может, дело было в этой хрупкой прекрасной девушке, смело бросившейся на его защиту против самого Бастарда Тьмы. Все-таки прав был отец, когда за спиной матери прочувствованно матерился и на все лады желал, чтоб черти Гарета побрали, даром что на отродье Хаоса своих же натравлял. Признаться, появление Бесноватого немало путало его карты, учитывая то, что он вполне мог приложить руку ко всему, что вокруг него завертелось. Вообще-то в Веридоре были уверены, что Тринадцатый Принц уже давно счастливо скончался, и вздохнули спокойно. Поэтому никому даже в голову не пришло, что это он мог бы извергнуть огонь, поглотивший покои наследного принца Веридорского вместе с их хозяином, даром что Галахат был сыном его любимой сестры. За титул да за власть, как говорится... 
Однако, как ни странно, все это казалось неважным по сравнению с тем фактом, что от одного долгого взгляда на него Ника упала в обморок и до сих пор не пришла в себя. Он отчетливо почувствовал волну магии, с невероятной скоростью понесшуюся на нее от Бастарда Тьмы, но перехватить не смог бы. Его стихией были боевые заклинания да защитные плетения. Со стихией огня, опять же, демон был на ты. Но магию Бесноватого он даже идентифицировать не смог! А Ника... судя по всему, их Дары вошли в резонанс: ее магия, сходная по природе, защитила владелицу и, подстроившись под чужеродные потоки, сама кинулась на нападающего. Что же за Дар у его напарницы? И почему его сердце, кажется, гложит хранившая до сих пор гробовое молчание совесть за то, что он притащил ее в поместье, где с завидным постоянством мрут от невиданной напасти или же графа-маньяка молодые девушки? 
Это была однозначно не любовь, он проверил сразу же. Демоны узнавали свою истинную пару, взглянув в глаза, и скрыть предназначение было не под силу никакой магии. В замороченных зеркалах души Ники он не разглядел свою судьбу. Может, просто понравилась? Не истинная, конечно, но бывает же неполная совместимость или же просто интрижки. Нет, опять мимо. Девушка, бесспорно, была прекрасна, но не захотелось ему ее, когда увидел практически обнаженной. Ни разу не пришла в голову мысль поцеловать или невзначай прикоснуться. Не хотелось без конца слушать её голос или даже понравиться ей. Нет, это была не любовь мужчины и женщины... Просто какое-то странное, неведомое доселе чувство в груди, теплое, щемящее и нежное, расползающееся от сердца к мозгу и заставляющее его думать о безопасности девушки. 
Внезапно вспомнился отрывок из послания Мрачного Бога, дарованного ему в Древнем Храме: 
Для тех несчастных, кто словом первым 
И первым взглядом твоим сражён, 
Ты есть, была и пребудешь перлом! 
Женой нежнейшей из нежных жён! 
В округе всяк, не щадя усилий, 
Трубит, как дивны твои черты, 
Но я то знаю, что меж рептилий, 
Опасней нет существа, чем ты. 
Под нежным шелком, сквозь дым фасона, 
Свивая кольца, как напоказ, 
Сестра василиска и горгона 
Скрывается от любопытных глаз. 
Отмечен смертью любой, что страстью 
К тебе охвачен, сестра моя! 
Однако к счастью или к несчастью 
Об этом знаю один лишь я. 
Но я не выдам, не беспокойся. 
К чему предавать спутницу свою? 
А ты, сестра, развернувши кольца, 
Ко мне поспешишь, коль я позову... 
Ну, Ника его спутница, тут, положим, все понятно. Но почему "сестра"? Может, Бог имел в виду, что она тоже полукровка. Это объяснило бы, почему она скрывает цвет глаз под мороком. Но она ведь не демон, нет же? В послании было сказано, что она: "сестра василиска и горгона". Это же получается, что она... 
Додумать он не успел: звонкий перестук лошадиных копыт о подъездную дорогу оповестил всю округу о том, что кто-то на ночь глядя наведался на Зеленый Горб. Были у него подозрения, кто мог нарушить вечернюю тишину и позднюю сонную дремоту графского особняка, но проверить все-таки стоило. Он оказался прав: лорд Себастьян вернулся! 
Жаль было поднимать Нику, которая совсем недавно вынырнула из обморока и теперь просто спала, но надо: во-первых, пока Гарет на науськал графа на нежданных гостей, а во-вторых, надо застать его в расплох, чтобы не успел подготовиться к разговору. 
Решившись, он направился к гостевым покоям вырывать Нику из объятий этих траурных простыней, а заодно подкинуть ей идейку, чтобы, договорившись о долгом пребывании здесь, вытребовала еще и новое постельное.