Поцелуй или жизнь

Сказание о Тринадцатом Принце Веридорском (1)

Сознание металось в бреду, игнорируя тот факт, что хозяйка пытается привести его в нормальный вид. Я никогда раньше не падала в обмороки и теперь поминала тихим словом судьбу, которая все же решила преподнести мне сей печальный опыт. Если в нормальном состоянии видения приходили ко мне или во сне, или при прикосновении к напитанной воспоминаниями вещи, то сейчас реальность ускользала от меня, а на Дар навалилась древняя невиданная сила, вязкой необузданной магией разливающаяся по всему Зеленому Горбу. И от того, сколько тайн хранит особняк графов Ла Виконтесс Ле Грант дю Трюмон и его обитатели, становилось страшно. По настоящему страшно.
Но оградить сознание от этого потока прошлого я не могла... 

*** 

Статный молодой мужчина застыл перед величественным портретом в полный рост и задумчиво всматривался в чернющие глаза, темнее самой Тьмы. Точно такие же, как и у него. Не надо быть провидцем, чтобы понять: мужчина, изображенный на холсте, - его отец. Он был практически отражением портрета, с той лишь разницей, что его вьющиеся густые локоны цвета воронова крыла едва-едва доставали до плеч, а у того, что взирал с картины, волосы иссиня-черным, идеально гладким и, кажется, даже чуть блестящим каскадом спадали практически до пояса. А еще я знала одного человека, оглушающего своим сходством с этими двумя... Сомнений не было, передо мной Его Величество великий король Веридора Персиваль, прозванный в народе Похотливый за количество детей - двенадцать сыновей, если не считать полуреального-полумифического Тринадцатого Принца Веридорского, и младшенькая дочка Пенелопа. Сын первого великого короля Веридора и основателя королевства демона Рагнара, в Северном Пределе более известного, как Хранитель. 
- Я ждал тебя, сынок, - раздался низкий хрипловатый голос совсем рядом, но Персиваль не вздрогнул, а напротив, улыбнулся - узнал голос родителя, да и ждал он его. 
Рядом с королем Веридора появился сизый дымок, за несколько мгновений соткавшийся в полупрозрачную человеческую фигуру. Глаза Рагнара, хоть и были, как у всех призраков, дымчатыми, глядели совсем как при жизни, цепко и пронзительно. 
- Отец, - слегка поклонился ему Персиваль. - А матушка...? 
- Она не придет, не сегодня, - отрезал почивший великий король, на миг прикрывая взгляд - явный призрак, что тема, которую собирался обсудить сын, и для него была весьма болезненна. 
- Спасибо, что пришел, - практически прошептал Персиваль, пряча взор. Понятно, стыдно. 
- Это сложное решение, сын, которое, как ни крути, принимать только тебе. Боюсь, то, что я пришел, ничего не изменит. Ты ведь уже знаешь, как поступишь, мальчик мой... 
- Да, - твердо отвечал великий король, вскидывая глаза и усилием воли не отводя взгляд от призрачного лица родителя. - Я женюсь на Анивер, отец, таково мое решение. Я готов связать с ней свою жизнь и быть верным до последнего вздоха. Я люблю ее... Прости меня. Прости, я плохой сын. И никудышный правитель, знаю. Я помню свой долг, знаю, что должен продолжить королевскую династию, что обязан оградить страну от смуты из-за наследования престола. Я сделал все, что мог. Все целители, шаманы, лекари, знахарки, - да Хаос знает кто! - все сказали, что Анивер бесплодна. То была плата, затребованная Богами, за жизнь ее сестры-двойняшки. Обе не умерли при родах, но обеим не суждено самим стать матерями... Она плачет, отец. По ночам, тихо, когда думает, что я не слышу. А утром, наглотавшись успокоительного и смотря куда угодно, только не мне в глаза, вторит, что все понимает, что Веридору нужен наследник, что, раз королева не в состоянии исполнить свой долг перед мужем, пускай это сделает кто-то из фавориток... Я не могу, отец. Она - моя единственная, я слышу ее горе, я чувствую, как у нее сердце рвется, как будто это мне в грудь когти вогнали! - на миг Персиваль умолк, успокаивая голос, который так и норовил сорваться, как у простого смертного, что ни в коей мере не подобало великому королю, а потом продолжил, хотя бы внешне сладив со своими чувствами. - Ты прав, я принял решение и его не изменю. Я проведу обряд, связующий наши жизни, как в свое время сделали вы с мамой. Мы уйдем с ней в Царство Мертвых в один день и в один час, и до тех пор будем верны друг другу, иначе - смерть. Никогда я не разделю ложе с другой женщиной... и на престол, после меня, не сядет следующее поколение Веридорских. Мне жаль... 
- Твой выбор, сын, - склонил голову Рагнар. - Знай, я горжусь тобой. На твоем месте я поступил бы так же. Уверен, твоя мама тоже одобрила бы... Что ж, будем уповать на милость Богов. Да не прервется их волей династия Веридорских! 

*** 

Все смешалось перед глазами, и я уж понадеялась, что сейчас меня выкинет в проблемную и неприглядную реальность, которая, несмотря ни на что, была куда как лучше мутных, изрядно пропитанных горечью и отчаяньем закоулков прошлого. Но нет, побалансировав на грани яви и забытия, сознание вновь соскользнуло во тьму, перенесясь туда же, к тем же действующим лицам, только вот на несколько лет позже... 

*** 

- За что, отец?! - выл, словно раненный зверь, Персиваль, рухнув на колени и сжимаясь, словно на плечи его легла непосильная ноша. - За что Боги так карают меня? 
- Сын, ты должен быть силен, - Рагнар хотел казаться спокойным, однако сожаление и боль сына, душащие отца, пульсирующие в воздухе, казалось, рукой потрогать можно. - Боги... даруют тебе шанс исполнить свой долг. Королева может подарить тебе наследника, даже не одного, а, учитывая ее наследственность, двоих, близняшек... 
- Какой ценой, отец? - ревел Персиваль, хватаясь за сердце, готовое малодушно разорваться, лишь бы не принимать рокового решения. - Ценой жизни Анивер! Отец, я не пойду на это никогда! 
- Воля Богов ясна: жизнь получает либо Анивер, либо ваш ребенок, возможно, дети. Несмотря на связующий обряд, ты останешься жить и, возможно, тебе будет дарована еще одна единственная. Решать только тебе, сын. 
Великий король в бессилии корчился на полу, вцепившись в собственные роскошные кудри, а Рагнар впервые пожалел, что не может хоть на краткий миг вернуть себе плотское обличье, чтобы дотронуться до задыхающегося в душевной боли сына, и хоть так поддержать его. А так ему оставалось только опуститься на корточки рядом с ним и хрипловатым голосом нашептывать бессмысленные слова утешения. 
Взять себя в руки Персиваль смог далеко не сразу, но решение принимать было надо. Что ж, не впервой. Однажды он уже высказал Богам свою волю. Неужто с тех пор что-то изменилось? 
Увы, изменилось. Сама Анивер была готова даже на смерть в страшных муках, лишь бы подарить любимому долгожданное дитя. А Боги с несвойственной им жестокостью позволили ей забеременеть и теперь либо его жена не увидит их детей, либо подержит в руках их мертвые тела. Как передал ему отец, "случайно" скинуть плод королеве не дадут. Его Анивер... переживет ли она смерть малышей? Не повредится ли рассудком?... Не возненавидит ли его, когда узнает, что это он подписал их еще не родившимся детям смертный приговор, пусть даже спасая ее?... 
Да, решение было принято. 
- Пусть наш ребенок или наши дети упокоятся с миром в Царстве Мертвых, однажды мы с Анивер встретимся с ними там, - таково было решение великого короля. - Но я не позволю своей жене умереть от горя, рыдая над бездыханными телами младенцев. Перед днем родов я поручу верному слуге отыскать в какой угодно веридорской семье новорожденных двойняшек и угрозами, подкупом, шантажом, да как угодно, заполучить их... 
- Насколько я понял, Боги могут поставить тебя перед таким же выбором не один раз, - заметил Рагнар, задумчиво глядя на сына. 
- Отец, прошу тебя, передай послание Богам. Сколько бы чужих детей мне ни пришлось принять в семью, я буду любить их так же сильно, как и своих собственных. Кто-то из них, вероятнее всего, станет наследником, остальные же получат герцогские титулы и составят высшую аристократию и ближайший круг нового правителя. Я прошу Богов указать моему слуге тех детей, которые, возмужав, будут достойными основателями знатных родов. И еще... я прошу, чтобы они были похожи на нас с Анивер, чтобы никто и никогда даже не заподозрил что-то неладное в их происхождении. 
- Я услышал тебя, сынок. Будь по-твоему. Уверен, Боги благосклонно отнесутся к твоей просьбе, - отозвался Хранитель, про себя отметив, что, вполне возможно, намерения Богов были именно такими.