Поцелуй или жизнь

8.3

Галахат... Боги, Галахат... Этого просто не может быть. Но чем дольше я всматривалась в красивое лицо, тем отчетливее понимала, то, чего я даже в самых несбыточных мечтах представить не могла, что он жив, - правда! Мой брат жив! Вот они, широкие отцовские скулы, упрямый подбородок, высокий лоб, даже шея, кажется, такая крепкая и в то же время по-мужски красивая. А от Ее Величества Пенелопы Безжалостной - вороные, чуть вьющиеся пряди да фамильные глаза Веридорских. Горящие очи будущего великого короля... 

- Ваше Высочество... то есть, прощу прощения, уже практически Величество, - как ложная нота в прекрасной мелодии моего счастья прозвучал обманчиво вежливый голос Его Светлости. - Бесконечно рад приветствовать вас в своем доме... живым. 

- Не кривите душой, граф, - сморщился Галахат. - Я, конечно, еще юн, но ни за что не поверю, что вы можете бесконечно радоваться своему провалу. 

- Галахат, - оборвал Тринадцатый Принц Веридорский уже открывшего рот для очередной колкости Себастьяна. - Это слишком серьезные обвинения, чтобы бросаться ими без доказательств. 

Тон Гарета был ровен и бесстрастен, но я то слышала его чувство. Видят Боги, если бы не страшные слова, только что произнесенные мои братом, Бастард Тьмы бросился бы к племяннику, которого только-только оплакал в душе, обнял со всей своей демонической силы, зная, что ребра Галахата от его объятий не треснут, ибо прочные, как и у всех детей Хаоса, и тайком смахнул бы с ресниц скупую мужскую слезу. 

Кажется, я была настолько счастлива, что сперва и не поняла, что только что выдал Галахат. А вот когда до меня дошел смысл его слов... наверное, если б я была в человеческом облике, я бы второй раз в жизни упала в обморок... ага, второй раз в жизни все там же, где и в первый раз. 

- Дядя... - обращение прозвучало с легким оттенком вопроса, словно принц спрашивал у Гарета разрешения так его называть, а получив едва заметный удовлетворительный кивок, продолжал. - Вы ведь и сами знаете, что это правда. Вы же поняли все сегодня ночью. Покушение не было организовано специально... Две девочки, одна из которых - маленький василиск, отыскали отравленные свечи, и второй сущности старшей понравился запах этого экзотического яда, и она утащила их с собой. Потом их трофей нашел Франциск и решил вернуть на место. Но вот ирония судьбы: легендарного вдовца, великого ученого и известного своей гениальностью во всем мире изобретателя едва не убила его собственная разработка, которую он уже успел опробовать на других. 

Лорд Себастьян как-то странно дернулся, а в руке у него блеснул длинный кинжал, и снова его остановил Гарет, без каких-либо усилий отбросив к противоположной стене... Ох, чуть стол не сшиб! 

- Что, Ваша Светлость, правда глаза колет? Но я все еще жду ответа! Это вы составили яд, неизвестный ни одной живой душе на всем свете? Это вы, прибыв на празднование моего совершеннолетия, организовали покушение на королевскую чету? И тот огонь, который сожрал целое крало замка? По всем признакам он был демоническим - легко можно все свалить на какого-то приблудного неучтенного претендента на престол с примесью демонической крови - если б не одно "но" - цвет. То пламя было зеленого цвета. Точно такого же, как то, что защищало вашу тайную комнату под куполом. В таком бы никто не выжил, но, спасибо леди Ивенснессе, я ушел в последний момент. 

- Но я чувствовал, там, в комнате, ауру высшего демона, невероятно тусклую, но все же... 

- А она и была, демоническая аура, - лицо Галахата исказилось болью. - В том огне по вашей милости вместо меня сгорел шут, пришедший ко двору примерно год назад... Знаете, он всегда носил маску - говорил, что скрывает уродство. Уж как он пел... как никто другой в Веридаре, поэтому его с легкой руки мамы прозвали Серебряным Голосом Королевства. Мама... она любила его. При дворе даже шептались, что она в кои то веки заприметила себе любовника. А я, дурак, только сейчас понял: его глаза были точь-в-точь, как фамильные Веридорские. Так что спешу поздравить вас, Ваша Светлость! Вы убили собственного брата! 

Гарет пошатнулся. Он не знал. В ту роковую ночь он только почувствовал, как что-то обрывается в душе, как будто кусок от сердца оторвали и сжали в пятерне, раздавили, растоптали... Франсуа... Ужасная, несправедливая смерть... 

- Нужны вам еще доказательства, дядя? - недобро усмехнулся Галазхат, в упор глядя на лорда Себастьяна так, что сразу становилось ясно: один из них умрет здесь и сейчас. - Все это время вы защищали убийцу своей сестры! 

- Да! - в конце концов сорвался Себастьян, сверкая потемневшими глазами не хуже моего брата и оскаливаясь пострашнее оборотня. - Вы желаете правды, Ваше Высочество?! Ну так извольте! Ваша мать была прожжённой интриганкой и отравительницей, совсем как ваш покорный слуга! Я много лет пытался разгадать тайну проклятия, тяготевшего над графским родом, и, думаю, никогда не разобрался бы, что к чему, если бы лорд Чарльз не обратил внимание, что у всех моих невест одинаковая помада на губах! 

Ну да, Красавчик Чарли разбирается в женских туалетах получше некоторых представительниц прекрасного пола, но какого демона он делал в фамильном склепе графов Ла Виконтесс Ле Грант дю Трюмон?! 

"Пришел от имени отца поклониться праху друга, - пришел мне ответ от Гарета. - Где ты, я чувствую, что ты рядом, но не вижу?" 

"Потом покажусь, - увильнула я. - А что, сэр Гвейн был на короткой ноге с Саратским Вождем?" 

"С нынешним, - смешок, - даже знаком не был". 

- И знаете, что я выяснил, Ваше Высочество? - между тем продолжал лорд Себастьян. - Оказывается, в этой помаде была вытяжка из редчайших северных цветов, которые, по преданию, распускались на могиле отца первой великой королевы, жены демона Рагнара Веридоры. В народе их зовут любимки. Говорят, что они растут только на вершинах Великих Гор, и найти их под снежными шапками по силам только юношам, которые всем сердцем влюблены в свою избранницу, и эти цветы никогда не вянут в знак вечной любви. Эти цветы лорд Седрик Монруа преподнес Ее Величеству в день свадьбы, и с тех пор они стали ее любимыми.