Поцелуй или жизнь. Охота на невесту (3 книга)

2.3

- Ну еще один оладушек, ласточка моя, последний... - уже в третий раз повторила Матушка, подталкивая назад тарелку с политыми гречишным медом оладьями, которую я секундой раньше решительно отодвинула от себя.

- Матушка, "еще один, последний" уже давно был, - сопротивлялась я. - Ты что, хочешь, чтобы я весь прием сыто икала и опозорила весь род Монруа?

- Да чего ты там поклевала, птичка моя? - возмутилась кормилица, для убедительности лично ковыряя вилкой крайний во всех смыслах оладушек, расчленяя его на три неровных кусочка и готовясь кормить меня с ложечки... то есть с вилочки!

- Вот именно, что птичка, Матушка, а не кабанчик на убой!

Препирались мы ровно до тех пор, пока служанки не принесли и не разложили на кровати платье... Даже не так: Платье с большой буквы, потому как назвать иначе это произведение искусства значило бы бессовестно умалить его неповторимую красоту! Боги, у меня было море туалетов, ослепительных парадных и менее помпезных выходных, но все они рядом не стояли с этим чудом! Лишь взглянув на этот наряд, я поняла, что его, вот именно его я и хотела всю жизнь и, мечтая о сказочном платье, представляла именно такую клиновидную юбку в пол, с коротким удобным шлейфом, нежную, приятную на ощупь ткань цвета слоновой кости с серебряной вышивкой на корсете, летящие газовые рукава, открывающие плечи... А еще я была уверена, что оно идеально сядет на меня, словно его шили на заказ!

- Это... это... - кажется, у меня отнялся дар речи от переполняющих все мое существо эмоций. - Откуда...?

- Подарок всемогущего Саратского Вождя будущей невестке! - хором откликнулись девушки.

В другой раз я бы обязательно высказалась на тему безоговорочной уверенности Вождя в победе своего сына, но сейчас передо мной было только волшебное платье! Я, как завороженная, подошла к кровати и, протянув руку и любуясь заискрившейся на кончиках пальцев магией, дотронулась до гладкого блестящего атласа...

***

- Забери это убожество немедленно!!! - ворвался мне в уши истеричный визг.

Я стояла в той же комнате, и даже Матушка, подбоченясь, обреталась здесь же... Только помолодевшая на добрых тридцать лет. Сейчас возле меня выпрямилась дюжая молодка, одетая как прислуга, но красотой своей посрамившая "королев" высшего света. Может, именно из-за своей завидной внешности Донна прижилась только в уединенном Северном Пределе...

А с другой стороны кровати на нее смотрела совсем другая девушка, которую я тоже узнала сразу - мама! В отличие от рослой пышногрудой смугловатой жгучей брюнетки Донны, при ходьбе соблазнительно покачивающей широкими бедрами, леди Гризельда была совсем еще девочкой: неказистая низенькая подростковая фигурка, чрезмерная худоба... Только золотые волосы, сверкающим в солнечных лучах водопадом струящиеся по спине ниже лопаток, да огромные, горящие янтарем, миндалевидные очи приковывали взгляд и не давали поставить на ней клеймо "не вышла девочка красавицей, да и не особой красавицей тоже... что ж, у всех свои добродетели, у этой, вот, влиятельная семья и приданое, раз уж Единый ничего больше не послал..."

Так вот, кричала, надрываясь от плача, Гризельда, и называла убожеством она... то прекрасное платье!

- Чаво енто ты тут разоралась? - недовольно буркнула Матушка. - Скулила бы от счастья, что жених такой щедрый да благородный попался. Труди, вон, Хомут светит, а ты от лорда Шингарра нос воротишь! Да такого молодца, як сотник наш, во всем севере другого не сыщешь! Любит тебя, аки демон всамделешний, всю жизнь на руках носить будет! Детишки от него воины родятся! Даже от Вождя защитит!

- Не нужна мне ни его защита, ни любовь, ни дети! - продолжала надрываться Гризельда, растирая слезы по покрасневшим щекам. - Я выйду замуж только за рыцаря Благородное Сердце!

- Совсем ты дура, что ль, малая?! - тоже повысила голос Донна. - Ты ентого лорда разочек в малолетстве видала да и все! И с тех пор як на голову болезная: люблю, люблю!

- Да, люблю! Его изумрудные очи каждую ночь мне во сне грезятся! И змейка подсказывает, что мне к нему надо!

- Цыц! - злобно шикнула на нее Матушка. - Ишь чего удумала, о таком визжать на все поместье, як свинья резанная! А про очи те проклятущие ты думать забудь! На кой ты, доходяжка, лордику южнографскому сдалась? Окстись, девка! У него ужо трое ребятят да женка - раскрасавица восточная, бают, даже Бесноватый на нее залипает! Так что не быть тебе за сэром Гвейном, так и знай!

- Вот пусть и эта пришлая залипает на погонь всякую! И вместе с ним к демоновой бабушке убирается, вместе с ребятятами! - слезы и надрывные рыдания и не думали стихать. - А я все равно замуж за него пойду! И каждый день в его очи изумрудные буду смотреться! - Гризельда вдруг схватила расстеленное на кровати платье, швырнула на пол и начала то ли топтать его, то ли ноги о него вытирать. - Буду! Буду! Буду!

Интересно, а в воспоминаниях оглохнуть можно? Думаю, мне бы довелось найти ответ, если бы в этот момент дверь не распахнулась, явив непривычно взволнованного лорда Шингарра.

- Что происходит? - грозно вопросил сотник, естественно, у Донны, хотя крик подняла не она.

Матушка раскрыла было рот, чтобы ответить, но тут истерика пошла на новый виток, и Гризельда, рухнув прямо на искомканное на полу платье, закрыла лицо ладошками и заревела.

- Совсем тронулась... - уже не зло, а озадаченно пробормотала Донна, настороженно глядя на забившеюся в истерике леди.

- Идиотка, - шикнул на служанку Шингарр, подхватывая на руки Гризельду, словно та была не тяжелее куклы. - Я же просил...

- Дык кто ж знал, что психованная она такая...

- Придержи язык! На твоей госпоже запечатление со связью-зависимостью! Я приказал не выводить ее из равновесия!

- Дык... - чуть не захлепнулась собственным негодованием Матушка.