Поцелуй или жизнь. Охота на невесту (3 книга)

3.6

Он тяжело привалился спиной к каменной стене, обитой снизу до середины деревянными панелями с причудливой резьбой: не то заморские цветы распускались, не то шальные рыбки в воде плескались, не то девичьи локоны крендельками завивались. Необычный, но изысканный и искусно сделанное украшение. Странно, как на его взгляд, совсем не в духе севера. 

Но сейчас декор резиденции Саратского Вождя волновал его только как досадная мелочь, колющая отполированными краями спину... Все его внимание было приковано к разговору под лестницей. Он буквально превратился в слух, ловя не только каждое слово, но и каждый шорох ткани, каждый вдох и выдох, каждое вымеренное движение сердечной мышцы нежного сердечка его госпожи. Такого маленького и хрупкого по сравнению с горгоновским, и в то же время невероятно сильного и смелого. Сколько же мужества надо, чтобы в одиночку стоять сейчас там, перед тысячелетним Царем Змей? Немногие мужчины отважились бы на такое... А она не только решилась, а еще и отослала его, искренне полагая, что он не успеет прийти ей на помощь, случись что. 

Несколько раз его мышцы затвердевали, тело было готово совершить нечеловеческий рывок... Он чуть ли не физически чувствовал, как змей наклоняется к его девочке. Близко, непозволительно близко! Но он ждал до последнего момента, позволяя ей разыграть свою партию, и, он не без гордости признал это, прекрасно справлялась! 

Пожалуй, единственный момент, когда ей действительно требовалась его помощь, был, когда горгон напал. Что он хотел заставить забыть ее? Или кого? Устало выдохнул: он немного, совсем немного не успел, поэтому что-то все-таки сотрется у нее из памяти. Но, Боги, когда он почувствовал ее Дар, фактически силой заставивший его нырнуть в доступные ментальные потоки, и расслышал ее полный ужаса зов...! 

Совсем некстати пришло на ум, что именно он услышал. Франциск... Франциск и образ изумрудных очей, промелькнувший у него перед глазами. Обидно стало. И горько. До слез. Огромные, миндалевидные, своей красотой посрамившие драгоценные камни... Нет у него очей-изумрудов. А Ника влюбилась в них. Как и многие до нее. Что ж это такое?! Без чарующих очей - горько, а с ними - тошно... 

Рука сама собой потянулась к фамильному браслету Веридорских, вот уже почти двадцать лет красующемуся на его запястье, но неизменно прикрытом рукавом потертой егерской куртки. Надо бы надеть его на ногу, что ли? Можно, а то так Ника невзначай коснуться может, и ведь ее Дар не преминет ринуться сквозь пелену прошлого, и из всех драматических моментов, свидетелем которых был этот символ заключенного брака, непременно выберет то страшное воспоминание... То самое, которое он был скрывать от своей возлюбленной ценой собственной жизни! 

*** 

Он держал в руках еще теплое, но уже, без сомнений, мертвое тело. Великая королева Веридора Пенелопа Безжалостная заснула вечным сном на его глазах считанные мгновения назад... А он до сих пор не мог осознать случившееся. Кажется, вот сейчас ее потяжелевшие веки дрогнут, пышная грудь всколыхнется от глубоко вдоха, алые губы тронет ласковая улыбка при виде него, а в глазах засверкает искренняя, чистая любовь... Но нет. Она ушла. Навечно. И это всё он... 

В соседней комнате слышится звяканье горлышка стекла о металл и журчащий звук. Что, консорт горе заливает?! 

По губам расползается самая настоящая демоническая усмешка. Отпустив недвижное тело, он гибко перетекает в стоячее положение и мягкой поступью урожденного хищника идет к приоткрытой двери в кабинет. Лорд Сердик Монруа стоял к нему полу-боком и со смесью ужаса и отчаяния смотрел на свои подрагивающие руки, сжимающие бутылку и бокал. Что же вы так таращитесь, о благороднейший из благородных?! Или только сейчас поняли, сколько крови на ваших руках? 

Нос защекотал знакомый аромат, исходящих от горящих в канделябре свеч. Да, именно такой аромат был у яда, который он впервые унюхал в лаборатории в Зеленом Горбе. Час лорда Сердика пробил, минуты сочтены... а чтобы никакая счастливая случайность не спасла северянина, он неслышно прикрыл дверь и, ни секунды не сомневаясь, навесил на замок мощнейшее запирающее заклинание, которое не смогла бы снять даже Пенелопа Веридорская, если бы могла восстать из мертвых, что уж говорить о не практикующем магию консорте... 

Боги, Вы все видите и всем воздаете по заслугам! Сделайте так, чтобы эта сволочь перед смертью вспомнила всех тех невинных, у кого он отнял жизнь во имя своего "доброго имени"! Пусть он услышит крик своего сына! Того самого новорожденного мальчика, который мог бы стать сильным заклинателем и главой рода Монруа, но умер в колыбели не своей смертью! Пусть он увидит остекленевшие глаза своей первой супруги, которая не смогла бы в столь юном возрасте выдержать две тяжелые беременности подряд (он прекрасно знал об этом!), и погибла, потому что "образцовому лорду" вздумалось, что ему непременно следует подойти к исполнению супружеского долга "как должно"!... 

Дальше перечислять тех, кто испустил дух по милости и от руки Седрика Монруа, сил не было. Хватит. А то расплачется еще, как девчонка. Уходя прочь и бросая консорта на верную гибель, он в душе молил о прощении, но относилось его покаяние вовсе не к будущему покойнику. Обычно перед казнью говорят, что прощают, и позволяют преступнику уйти с миром. Так вот он НЕ ПРОСТИЛ! Седрика Монруа прощали другие! Донна, лорд Шингарр, сэр Гвейн Благородное Сердце, Ее Величество королева Пенелопа... Прощали, потому что любили или же по доброте душевной. А он - не простит! Никогда! И каяться за то, что убийство без него не обошлось, не будет, потому что лорд Монруа заслуживал смерти! Итак неприлично зажился на этом свете...