Поцелуй или жизнь. Охота на невесту (3 книга)

4.4

Дальше для Шингарра все было, как в тумане. Он не стал глазеть на то, как старший сын конунга затеял «медвежьи бои» со своими волками (это он зря, Вождь хоть и просил своих друзей невзначай никого насмерть не загрызть, но на такое откровенное нападение волки могут обнажить зубы), на то, как младший начал выделывать какие-то трюки, видимо, рассчитывая развлечь животных, чтобы те в благодарность повозили его. Даже на Чарли с Галахатом лишний раз не посмотрел. Только вывел свою тройку, запряг и, присев рядом прямо на голую землю, задумался о том, что видел только что и чему был свидетелем много лет назад… 

*** 

Огромный вороной жеребец без единого пятнышка метался по деннику, со всей силы молотил пудовыми копытами по решетке и оглушительно ржал. 

- Забить скотину и всего делов! – вякнул кто-то от подсобки, и Шингарр, право слово, в другое время прошелся бы кнутом по его спине, но сейчас это все было неважно. 

Этого жеребца привезли около недели назад, и все это время он, словно бешеный, пытался разнести конюшню, не ел и не спал и все кричал, кричал… Да, именно кричал, отчаянно, и Шингарр каким-то немыслимым образом понимал, что он просит о помощи. 

- Булат… - прошептал он, бесстрашно подходя к деннику и обхватывая руками решетку. Прямо напортив него замерли чернильные глаза коня, в которых плескалась боль. – Прости меня… Прости, я не понимаю тебя… Гарет мне ничего не сказал… 

Бесноватый действительно ничего не сказал. Он и на конюшню то зашел случайно. С тех пор, как Горянка стала в него в комнатах убирать, Его Высочество принц Веридорский больше не изъявлял желания месить навоз. Сегодня же он провожал сэра Гвейна, которому зачем-то срочно понадобилось вернуться в свое графство, поэтому и обратил внимание на великолепного жеребца, беснующегося в дальнем деннике. Постоял, посмотрел, а потом вдруг вытянул вперед руку ладонью вверх и что-то зашептал одними губами. Это было странно, ведь Бастард Тьмы не хуже любого обитателя резиденции Саратского Вождя знал, что тут магия работает со сбоями. По правде сказать, если потоки просто не совьются в заклинание – это еще лучший вариант развития событий, а вот если какая-то не та реакция пойдет, то тут уже и до взрыва недалеко… Поэтому Шингарру разрешали учить юных Монруа только «безобидным» чарам, в которых ничего не могло пойти не так, например, стазису. К слову, скорее всего, их обучение магии на этом и закончится. 

Но сейчас Шингарр ничего не стал говорить Гарету. Пусть сделает хоть что-то, хоть видимость создаст, что что-то делает! Ведь сам сотник Багровых не мог даже этого… 

- Сволочи… - ни с того, ни с сего процедил сквозь зубы Бастард Тьмы. – Коня! Живо! 

Естественно, ему тут же оседлали лошадь, и Бесноватый, не говоря ни словва, унесся куда-то. И вот уже несколько часов Булат с надеждой таращился на вход конюшни, где исчез Гарет, и бился все сильнее и сильнее… 

- Ну что ты хочешь? – устало вздохнул Шингарр после очередного громкого удара, от которого жалобно затрещало дерево. – Я коней понимать не умею… Ты хочешь, чтобы я тебя выпустил? 

А вот Булат, похоже, людей понимать умел, потому как энергично закивал башкой. Эх, была не была! 

- Шингарр, ты что, рехнулся?! – завопил от ворот Барти, расслышав его последний вопрос и увидев, что командир сотни зашел в денник к бешеному коню. – Ты знаешь, что Хомут с тобой сделает?! Да ты знаешь, сколько он бабла за него отвалил?! Да он прикажет с тебя с живого шкуру содрать!... 

- Вот и потренируешься тушу ошкуривать, - безразлично бросил ему Шингарр, под обалдевшими взглядами конюхов запрыгивая прямо на неоседланного ретивого Булата. 

И жеребец его не скинул! Напротив, победно заржав он вырвался из денника и во весь опор помчался куда-то… 

*** 

- Вернутся – запорю всех! Всю конюшню до единого конюха и управляющего заодно!... – сыпал гневными высказываниями Бесноватый, перемежая их с матерными выкриками. 

Говоря по совести, Шингарр был с ним абсолютно согласен: бросить на обочине дороги жеребую кобылу, только потому что она подвернула ногу! И ладно бы они жили в человеческом королевстве на том конце материка, где магии отродясь не водилось, так нет же! У них эту тонконогую красавицу залатал бы любой целитель младшего звена! А эти сволочи наврали Хомуту, что лошадь сверзилась с обрыва. Вести поленились или испугались, что Вождь им за вывих у одной из самых дорогих скакунов по головке не погладит? Да какая теперь разница! Все равно от гнева Бесноватого им теперь не скрыться! 

К слову, видеть, как Бастард Тьмы полыхает яростью из-за , было странно, и тем не менее Гарет вот уже минут десять нервно мерил шагами конюшню, только изредка останавливаясь у денника с «мамочкой» и ее детенышем. Кобылка родилась, вороная, вся в отца, и Бесноватый, видимо, решив, что за его немалый вклад в появление ее на свет имеет право дать кличку, сразу заявил, что дочка Булата будет Бестией. А Шингарр не мог оторвать взгляда от того, как маленькая лошадка пытается встать на длинные, тонюсенькие ножки, и рассеянно поглаживал по шее жеребца, который во всю хрумкал овес. Проголодался, бедолага, за столько дней… 

Вот тебе и судьба: могли ли предположить двое сильнейших воинов вечно воюющих краев, что им суждено будет подружиться вот так, принимая роды у кобылы в миле от ближайшего населенного пункта на полночном тракте?! 

*** 

И вот закончить бы ему на этом заплыв в прошлое, но нет, волей-неволей следом за этим воспоминанием следовало другое, с привкусом горечи и слез… 

*** 

Он плакал. 

Впервые в сознательной жизни плакал вот так, навзрыд, со слезами и подвываниями, как баба истеричная. Но поделать с собой ничего не мог. Единственное, что было в его силах, это забиться в угол на солому в опустевшем деннике и рыдать в одиночестве. Многие, наверное, сказали бы ему, что он не виноват… А кто тогда виноват?! Не мальчонка Седрик ведь, который толком верхом ездить не умеет?! Зачем он посадил парнишку именно на эту кобылу?! Зачем сам оседлал Булата?! Скачок через барьер, одно неверное движение Седрика – и хруст ломающихся лошадиных костей! Роковая ошибка неумелого наездника, искалечившая прекрасную лошадь. После такого оставить ее в живых было бы издевательством, потому как вылечить такое было действительно невозможно. Позвоночник – это не подвернутое копыто. Это адская боль и невозможность двигаться…