Поцелуй или жизнь. Охота на невесту (3 книга)

5.6

Даже помыслить не могла, что целоваться на природе – это так невероятно и волнующе, что походит на неизвестный, принципиально новый вид волшебства! Лежать и мягко, и жестко одновременно, и прохладно, и тепло, и насыщенный запах молодой сочной травы бьет в нос, и мелодичные трели ночных птиц разливаются в воздухе, и луна, гордо восходящая на бархатный темный небосвод, роняет таинственный свет, серебря каждую веточку, каждый листочек, каждый камень… такая красота стоит вокруг… такая, что ей и не надышаться за всю ночь… а ты ничего этого не видишь и не слышишь! Потому что во всем мире существует лишь один человек, тот, кто тебя целует! Да как целует… Теперь-то я понимала, как целомудрен и сдержан был со мной Гарет, что поцелуй Себастьяна, конечно, вызвал во мне ураган эмоций, но вовсе не тех… Никогда бы не подумала, что Жоффрей, то ли записавшийся в лорды простолюдин, то ли опустившийся до образа жизни простоватого мужика лорд, может так целоваться! Неспешно, смакуя каждое мгновение, наслаждаясь смешавшимися нежностью и страстью, не позволяя ни одной мысли оторвать от нашей неожиданной близости… так похоже на другой поцелуй, сладкий, перед алтарем в Храме Единого… Нет! Нет, я не буду вспоминать о нем, никогда! Пусть даже в то короткое мгновение было так хорошо… Но в будущем у меня еще много таких же поцелуев, и даже лучше! 

- Госпожа… - спустя несколько минут (а может, уже и часов, мне было не до времени!) Жоффрей наконец оторвался от меня и, прерывисто дыша, заглянул мне прямо в глаза. – Простите, госпожа, но я… я не могу… 

Изумленно хлопаю на него глазами: чего он не может? Мой наместник, конечно, недавно признался, что долго женщин ни на что не уламывал, однако… однако вот только что он все мог, да не просто мог, а впечатляюще так мог! 

- Я вас не понимаю… - наконец выдавила из себя и сама удивилась тому, как странно прозвучал мой голос. 

- Леди, я… Это неправильно, вот так… Целоваться – это одно, а то, на что вы намекаете… я вас безмерно уважаю… 

На что, на что я там намекаю? Ну хоть намекните мне, лорд, а то ж я не знаю… Видимо, прочитав недоумение в моих глазах, Жоффрей скользнул взглядом куда-то вниз. Посмотрела туда же… Ой, а как так получилось-то? Ну, предположим, задранная юбка – работа лорда, то, что он как-то посередине оказался, предположим, интуитивно получилось и у него, и у меня… а мой намек – это, наверное, то, что я бедрами его сжала… ну и сама прижалась… Краска стыда начала разливаться на щеках, но я все равно обижено проговорила: 

- То есть это потому, что вы меня безмерно уважаете, вы столь… пылко ответили на мой… на мой призыв? 

- Нет… Конечно же, нет! Видят Боги, я готов так провести не одну ночь… Да что там ночь! – его поцелуй снова обжег меня, но на этот раз он был короткий, порывистый и такой требовательный, что на миг меня охватил легкий страх, подозрительно походящий на предвкушение… - Я готов провести так всю жизнь! Но дело в том, госпожа, что я как раз чувствую ваш… призыв, но ответить… не могу… 

- Потому что спите с женщинами исключительно на кровати? – послав к чертям смущение, бросила ему в лицо я. Ишь ты, «ваш намек, госпожа»! А вы тут, стало быть, прислужник подневольный, случайно на меня упали?! 

- Моя леди… - …Боги, а я и не думала, что он так улыбаться умеет! У меня ж разом все гневные мысли из головы вымелись! – Дело не в том, что мы с вами тут мнем траву, а не простыню, хотя я считаю, что вы достойны самого роскошного ложа. Нет, дело в том, что я не могу выполнять все функции любовника в этой форме. Братец растрепал же вам про моего лича? Так вот, принимая его облик, из свойств мертвого тела я получаю не только «бессмертие», но и… кхм… физическое равнодушие к женщине. 

- О, ну раз дело только в этом, то не вижу вообще никаких проблем: снимите иллюзию, лорд, - хитро прищурилась я на него. Нет, конечно, я не собиралась отдаваться ему здесь и сейчас, но посмотреть ведь хочется! А чтобы добить его… - Вы не далее, как несколько минут назад, клялись, что сделаете все, что я захочу, стоит мне очнуться! Я слышала! Или вы не хозяин своего слова? 

Жоффрей задумчиво наклонил голову набок, внимательно рассматривая мое лицо и будто прикидывая что-то в голове так долго, что я уж и не чаяла получить от него хоть какой-то ответ. Но в конце концов лорд кивнул каким-то своим мыслям и, опустившись низко-низко, зашептал мне прямо в ухо: 

- Даю вам слово, госпожа, когда я выиграю Охоту, получу право стать вашим мужем, сочетаюсь с вами законным браком и, соответственно, должен буду явить свою мужскую состоятельность, я раскрою свою тайну. Вам одной. Мое настоящее тело и мое имя будут принадлежать только вам, остальные же будут видеть, как по утрам из супружеской спальни выходит ваш наместник лорд Жоффрей дю Голэ. Надеюсь, вас не очень уязвят шепотки, что ваш супруг не красавец… но это лучше, чем сожаления о том, что в мужья вам достался калека, коим я являюсь. 

- Поэтому вы носите личину? – прошептала я, глядя на его непроницаемое лицо, но чувствуя сердцем, какая боль свербит у него в груди. 

- Точнее сказать, поэтому я ее не снимаю… Поэтому, леди, я бы посоветовал вам еще раз подумать над перспективой стать моей женой. Помните, достаточно одного вашего слова, и я выпаду из рядов «охотников», пусть даже ценой собственной жизни. Потому что я не в праве требовать от вас разделить жизнь с увечным мужем. Только если на то будет ваше собственное желание, моя госпожа, - с этими словами он поднялся и предложил мне руку, предлагая встать и так намекая, что на сегодня и поцелуи, и разговоры закончены. 

- Что ж, я подумаю, - тоже отвечала я, уже подходя к парадному крыльцу. – Но я желаю, чтобы вы мне сказали, какое у вас увечье? Я уверена, что обе руки и обе ноги при вас, - конечно, Матушка сказала бы мне, будь с ним что-то настолько неладно. Хотя, может, что-то случилось совсем недавно… 

- Вы действительно имеете право знать, госпожа, - склонил голову Жоффрей и тут же выпрямился, словно желая уловить мою реакцию на его откровение. – Для вас ведь не секрет, что меня много лет назад прозвали Темным за способность «растворяться» бесследно. Но Боги решили жестоко подшутить надо мной… а может, благословить и избавить от сомнений? Впрочем, к делу это отношение не имеет. Важно то, что мое прозвище приобрело второй, куда более трагический оттенок. Я слеп, госпожа. И нет, это не врожденное и вылечить это уродство невозможно.